ыканты:
Па-н Слезкин, добрый пан, Добрый пан, добрый пан, Музыкантам гроши дал,
Гроши дал, гроши дал...
-- Ну, вы им дайте что-нибудь, пане, -- шепнул ДриЗ'Нер, хитро и
просительно прищуривая глаз.
-- Сколько же? -- спросил угрюмо Слезкин.
-- Пятьдесят... ну, тридцать копеек... Сколько уж сами захочете.
Подпрапорщик великодушно швырнул на стол три серебряные монеты по
гривеннику.
Уже много было народу в обеих комнатах, но все прибывали новые гости.
Почетных и богатых людей встречали тем же тушем, что и Слезкина. Между
прочим, пришел шапочно знакомый Слезкину почтовый чиновник Миткевич,
постоянный посетитель всех свадеб, "балков" и "складковых" вечеринок в
окрестностях, отчаянный танцор и ухаживатель, светский молодой человек. Он
был в рыжей барашковой папахе набекрень, в николаевской шинели с капюшоном и
с собачьим воротником, с дымчатым пенсне на носу. Выслушав хвалебный туш, он
вручил дирижеру рубль и тотчас же подошел к подпрапорщику.
-- Как единственно здесь с вами интеллигентные люди, позвольте
представиться: местный почтово-теле-графный чиновник Иван Максимович
Миткевич.
370
Слезкин великодушно подал ему руку.
-- Мы уж вместе и сядем за ужином, -- продолжал Миткевич.
-- А-а! А разве будет и ужин?..
-- Ох, и что вы говорите? -- запаясничал чиновник. -- И еще какой ужин.
Фаршированная рыба, фиш по-жидовски, жареный гусь и со смальцем. О-ох, это
что-нибудь ошобенного!..
Музыка начала играть танцы. В распределении их не было никакого
порядка. Каждый, по желанию, подходил к музыкантам и заказывал что-нибудь,
причем за легкий танец платил двадцать копеек, а за кадриль тридцать, и
любезно приглашал танцевать своих приятелей. Иногда же несколько человек
заказывали танец в складчину.
-- Посмотрите, пане, -- сказал Дризнер, -- вот там в углу сидит
невеста. Подойдите и скажите ей; "Мазельтоф".
-- Как?
-- Ма-зель-тоф. Вы только подите и скажите.
-- Это зачем же?
-- Да уж вы поверьте мне. Это самое приятное поздравление у нас, у
евреев. Скажите только -- мазельтоф. Увидите, как ей будет приятно.
Придерживая левой рукой шашку, подпрапорщик пробрался между танцующих к
невесте. Она была очень мила в своем белом платье, розовая блондинка с
золотистыми рыжеватыми волосами, со светлым пушком около ушей и на щеках, с
тонкой краснинкой вдоль темных бровей.
-- Мазельтоф, -- басом сказал подпрапорщик, шаркая ногой.
-- Мазельтоф, мазельтоф, -- одобрительно, с улыбками и с дружелюбным
изумлением зашептали вокруг.
Она встала, вся покраснела, расцвела улыбкой и, потупив счастливые
глаза, ответила:
-- Мазельтоф.
Через несколько минут она разыскала подпрапорщика в толпе и подошла к
нему с подносом, на котором стояла серебряная чарка с виноградной водкой и
блюдечко со сладкими печеньями.
13'
-- 371
-- Прошу вас, -- сказала она ласково. Слезкин выпил и крякнул. Водка
была необыкновенно крепка и ароматична.
-- Положите что-нибудь на поднос, -- шептал сзади Дризнер, -- Это уж
такой обычай.
Подпрапорщик положил двугривенный.
-- Благодарю вас, -- сказала тихо невеста и взглянула на него сияющими
глазами.
"Черт знает, какое свинство, -- думал подпрапорщик презрительно. --
Сами приглашают и сами заставляют платить". Он заранее з
Па-н Слезкин, добрый пан, Добрый пан, добрый пан, Музыкантам гроши дал,
Гроши дал, гроши дал...
-- Ну, вы им дайте что-нибудь, пане, -- шепнул ДриЗ'Нер, хитро и
просительно прищуривая глаз.
-- Сколько же? -- спросил угрюмо Слезкин.
-- Пятьдесят... ну, тридцать копеек... Сколько уж сами захочете.
Подпрапорщик великодушно швырнул на стол три серебряные монеты по
гривеннику.
Уже много было народу в обеих комнатах, но все прибывали новые гости.
Почетных и богатых людей встречали тем же тушем, что и Слезкина. Между
прочим, пришел шапочно знакомый Слезкину почтовый чиновник Миткевич,
постоянный посетитель всех свадеб, "балков" и "складковых" вечеринок в
окрестностях, отчаянный танцор и ухаживатель, светский молодой человек. Он
был в рыжей барашковой папахе набекрень, в николаевской шинели с капюшоном и
с собачьим воротником, с дымчатым пенсне на носу. Выслушав хвалебный туш, он
вручил дирижеру рубль и тотчас же подошел к подпрапорщику.
-- Как единственно здесь с вами интеллигентные люди, позвольте
представиться: местный почтово-теле-графный чиновник Иван Максимович
Миткевич.
370
Слезкин великодушно подал ему руку.
-- Мы уж вместе и сядем за ужином, -- продолжал Миткевич.
-- А-а! А разве будет и ужин?..
-- Ох, и что вы говорите? -- запаясничал чиновник. -- И еще какой ужин.
Фаршированная рыба, фиш по-жидовски, жареный гусь и со смальцем. О-ох, это
что-нибудь ошобенного!..
Музыка начала играть танцы. В распределении их не было никакого
порядка. Каждый, по желанию, подходил к музыкантам и заказывал что-нибудь,
причем за легкий танец платил двадцать копеек, а за кадриль тридцать, и
любезно приглашал танцевать своих приятелей. Иногда же несколько человек
заказывали танец в складчину.
-- Посмотрите, пане, -- сказал Дризнер, -- вот там в углу сидит
невеста. Подойдите и скажите ей; "Мазельтоф".
-- Как?
-- Ма-зель-тоф. Вы только подите и скажите.
-- Это зачем же?
-- Да уж вы поверьте мне. Это самое приятное поздравление у нас, у
евреев. Скажите только -- мазельтоф. Увидите, как ей будет приятно.
Придерживая левой рукой шашку, подпрапорщик пробрался между танцующих к
невесте. Она была очень мила в своем белом платье, розовая блондинка с
золотистыми рыжеватыми волосами, со светлым пушком около ушей и на щеках, с
тонкой краснинкой вдоль темных бровей.
-- Мазельтоф, -- басом сказал подпрапорщик, шаркая ногой.
-- Мазельтоф, мазельтоф, -- одобрительно, с улыбками и с дружелюбным
изумлением зашептали вокруг.
Она встала, вся покраснела, расцвела улыбкой и, потупив счастливые
глаза, ответила:
-- Мазельтоф.
Через несколько минут она разыскала подпрапорщика в толпе и подошла к
нему с подносом, на котором стояла серебряная чарка с виноградной водкой и
блюдечко со сладкими печеньями.
13'
-- 371
-- Прошу вас, -- сказала она ласково. Слезкин выпил и крякнул. Водка
была необыкновенно крепка и ароматична.
-- Положите что-нибудь на поднос, -- шептал сзади Дризнер, -- Это уж
такой обычай.
Подпрапорщик положил двугривенный.
-- Благодарю вас, -- сказала тихо невеста и взглянула на него сияющими
глазами.
"Черт знает, какое свинство, -- думал подпрапорщик презрительно. --
Сами приглашают и сами заставляют платить". Он заранее з