лей наличными!
Подпрапорщик презрительно кривит губы. Шестьсот рублей! В полку офицеру
нельзя до двадцати восьми лет жениться иначе, как внеся реверс в пять тысяч.
А если он, Слезкин, захочет, он и все десять тысяч возьмет, когда будет
подпоручиком. Офицеру всякая на шею бросится.
Свадебное шествие переходит через площадь и суживается кольцом около
какого-то дома, ярко и подвижно чернея на голубом снеге. Слезкин с
подрядчиком машинально идут туда же, пропустив далеко вперед всех
провожатых.
-- А может, пану любопытно поглядеть на самый шлюб? -- заискивающе
спрашивает Дризнер, заглядывая сбоку и снизу в лицо подпрапорщика.
Гордость борется в душе Слезкина со скукой. И он спрашивает неуверенно:
-- А это... можно?
-- Ох, да сколько заугодно. Вы прямо доставите им удовольствие.
Пойдемте, я вас проведу.
368
-- Неловко... незнаком... -- мямлит Слезкин.
-- Пожалуйста, пожалуйста. Без всяких церемо-ниев. Эпштейн -- так он
даже швагер ' моему брату. Прошу вас, идите только за мной. Постойте трошки
вот тутечки. Я тольки пройду на минуточку в дом и зараз вернусь.
Через небольшое время он выбирается из толпы в сопровождении отца
невесты -- полного, румяного, седобородого старика, который приветливо
кланяется и дружески улыбается Слезкину.
-- Пожалуйста, господин офицер. Очень, очень приятно. Вы не поверите,
какая это для нас честь. Когда у нас такое событие, мы рады всякому
порядочному гостю. Позвольте, я пройду вперед.
Он боком буравит толпу, крича что-то по-еврейски на публику и не
переставая время от времени издали улыбаться и делать пригласительные жесты
Слезкину.
Дризнер, очень довольный тем, что он входит на свадьбу с такой видной
особой, как подпрапорщик, почти офицер, тянет Слезкина за рукав и шепчет ему
на ухо:
-- А у пана есть деньги? Слезкин морщится.
-- Разве тут надо платить за вход?
-- Ой, пане, -- какое же за вход! Но вы знаете... Там вам вина поднесут
на подносе... потом музыкантам... и там еще что... Позвольте вам предложить
три рубля? Мы потом рассчитаемся. Я нарочно даю вам мелкими. Ну, что
поделаешь, если уж такой у нас глупый обычай... Проходите вперед, пане.
1У
Свадебный бал происходил в большом пустом сарае, разделенном
перегородкой на две половины. Раньше : здесь помещался склад яиц,
отправляемых за границу.
Вдоль стен, вымазанных синей известкой, стояли скамейки, в
передней'комнате несколько стульев и стол для музыкантов, в задней десяток
столов, составленных
1 Шурин (от нем. Schwager).
13 А, Куприн, г. 4 ' 369
в длинный ряд для ужина,-- вот и вся обстановка. Земляной пол был
плотно утрамбован. По стенам горели лампы. Было очень светло и тепло, и
черные стекла окон покрылись испариной.
Дризнер подбежал к музыкантам и что-то шепнул им. Дирижер с флейтой в
руках встал, шлепнул ладонью по столу и крикнул: "Ша!" Музыканты
изготовились, кося на него глазами. "Ейн, цвей, дрей!" -- скомандовал
дирижер. И вот, приложив флейту ко рту, он одновременно взмахнул и головой и
флейтой. Музыка грянула какую-то первобытную польку.
Но, проиграв восемь тактов, музыканты вдруг опустили свои инструменты,
и все хором запели тот же мотив в унисон, козлиными фальшивыми голосами, как
умеют петь одни только муз
Подпрапорщик презрительно кривит губы. Шестьсот рублей! В полку офицеру
нельзя до двадцати восьми лет жениться иначе, как внеся реверс в пять тысяч.
А если он, Слезкин, захочет, он и все десять тысяч возьмет, когда будет
подпоручиком. Офицеру всякая на шею бросится.
Свадебное шествие переходит через площадь и суживается кольцом около
какого-то дома, ярко и подвижно чернея на голубом снеге. Слезкин с
подрядчиком машинально идут туда же, пропустив далеко вперед всех
провожатых.
-- А может, пану любопытно поглядеть на самый шлюб? -- заискивающе
спрашивает Дризнер, заглядывая сбоку и снизу в лицо подпрапорщика.
Гордость борется в душе Слезкина со скукой. И он спрашивает неуверенно:
-- А это... можно?
-- Ох, да сколько заугодно. Вы прямо доставите им удовольствие.
Пойдемте, я вас проведу.
368
-- Неловко... незнаком... -- мямлит Слезкин.
-- Пожалуйста, пожалуйста. Без всяких церемо-ниев. Эпштейн -- так он
даже швагер ' моему брату. Прошу вас, идите только за мной. Постойте трошки
вот тутечки. Я тольки пройду на минуточку в дом и зараз вернусь.
Через небольшое время он выбирается из толпы в сопровождении отца
невесты -- полного, румяного, седобородого старика, который приветливо
кланяется и дружески улыбается Слезкину.
-- Пожалуйста, господин офицер. Очень, очень приятно. Вы не поверите,
какая это для нас честь. Когда у нас такое событие, мы рады всякому
порядочному гостю. Позвольте, я пройду вперед.
Он боком буравит толпу, крича что-то по-еврейски на публику и не
переставая время от времени издали улыбаться и делать пригласительные жесты
Слезкину.
Дризнер, очень довольный тем, что он входит на свадьбу с такой видной
особой, как подпрапорщик, почти офицер, тянет Слезкина за рукав и шепчет ему
на ухо:
-- А у пана есть деньги? Слезкин морщится.
-- Разве тут надо платить за вход?
-- Ой, пане, -- какое же за вход! Но вы знаете... Там вам вина поднесут
на подносе... потом музыкантам... и там еще что... Позвольте вам предложить
три рубля? Мы потом рассчитаемся. Я нарочно даю вам мелкими. Ну, что
поделаешь, если уж такой у нас глупый обычай... Проходите вперед, пане.
1У
Свадебный бал происходил в большом пустом сарае, разделенном
перегородкой на две половины. Раньше : здесь помещался склад яиц,
отправляемых за границу.
Вдоль стен, вымазанных синей известкой, стояли скамейки, в
передней'комнате несколько стульев и стол для музыкантов, в задней десяток
столов, составленных
1 Шурин (от нем. Schwager).
13 А, Куприн, г. 4 ' 369
в длинный ряд для ужина,-- вот и вся обстановка. Земляной пол был
плотно утрамбован. По стенам горели лампы. Было очень светло и тепло, и
черные стекла окон покрылись испариной.
Дризнер подбежал к музыкантам и что-то шепнул им. Дирижер с флейтой в
руках встал, шлепнул ладонью по столу и крикнул: "Ша!" Музыканты
изготовились, кося на него глазами. "Ейн, цвей, дрей!" -- скомандовал
дирижер. И вот, приложив флейту ко рту, он одновременно взмахнул и головой и
флейтой. Музыка грянула какую-то первобытную польку.
Но, проиграв восемь тактов, музыканты вдруг опустили свои инструменты,
и все хором запели тот же мотив в унисон, козлиными фальшивыми голосами, как
умеют петь одни только муз