луна стоит над местечком. Из-за
темных плетней лают собаки. Где-то далеко на дороге звенят бубенчики. Видно,
как на железнодорожном мосту ходит часовой.
"Что бы такое сделать?" -- думает Слезкин. Ему вспоминается, как три
года тому назад пьяный поручик Тиктин добрался вброд до полосатого
пограничного столба, на котором с одной стороны написано "Россия",
366
а на другой "Oesterreich" ', зачеркнул мелом, несмотря на протесты
часового, немецкую надпись и надписал сверху: "Россия". "Да, вот это было,
что называется, здорово пущена пуля! -- улыбается с удовольствием Слезкин.
-- Взял и одним почерком пера завоевал целое государство. Двадцать суток за
это просидел на гауптвахте в Киеве. Молодчага. Сам начальник дивизии
хохотал. А то бы еще хорошо взять прийти в роту и скомандовать: "В ружье!
Братцы, вашего подпрапорщика обидели жиды. Те жиды, которые распяли Христа и
причащаются на пасху кровью христианских мальчиков. Неужели вы, русские
солдаты, потерпите подобное надругательство над честью офицерского мундира?
За мной! Не оставим камня на камне от проклятого жидовского кагала!"
-- Эх! -- глубоко и жалостно вздыхает Слезкин. -- Или вот, если бы бунт
какой-нибудь случился... усмирение...
Он поворачивает на главную улицу. Густая черная толпа с веселыми
криками и смехом валит ему навстречу. "Ишь чертова жидова!" -- думает с
ненавистью подпрапорщик. Слышатся звуки нестройной музыки и глухие удары
бубна. Что-то вроде балдахина на четырех палках колышется над толпой,
постепенно приближаясь. Впереди, стесненные людьми, идут музыканты.
Кларнетист так смешно засунул себе в рот пищик, точно он его насасывает,
щеки его толстого лица надуваются и опадают, голова неподвижна, но глаза с
достоинством вращаются налево и направо. Долговязый скрипач, изогнув набок
свою худую, обмотанную шарфом шею, прижался подбородком к скрипке и на ходу
широко взмахивает смычком. Тот же, который играет на бубне, высоко поднял
кверху свой инструмент и приплясывает, и вертится, и делает смеющимся
зрителям забавные гримасы.
Подпрапорщик останавливается. Мимо него быстро пробегают, освещаемые на
секунду светом фонаря, женщины, мужчины, дети, старики и старухи. Молодые
женщины все до одной красивые и все смеются, и часто,
(Австрия" (нем.).
367
проносясь мгновенно мимо Слезкина, прекрасное лицо, с блестящими белыми
зубами и радостно сияющими глазами, поворачивается к нему ласково и весело,
точно эта милая женская улыбка предназначается именно ему, Слезкину.
-- А-а! И вы, пане, пришли посмотреть на свадьбу? -- слышит
подпрапорщик знакомый голос.
Это Дризнер, подрядчик, поставляющий для батальона мясо и дрова,
маленький, толстенький, подслеповатый, но очень зоркий и живой старикашка.
Он выбирается из толпы, подходит к Слезкину и здоровается с ним. Но
подпрапорщик делает вид, что не замечает протянутой руки Дризнера. Для
человека, который не сегодня-завтра может стать обер-офицером, унизительно
Подавать руку еврею.
-- Ну, не правда ли, какой веселый шлюб? -- говорит несколько смущенно,
но все-таки восторженно подрядчик. -- Шлюб, это по-нашему называется
свадьба. Молодой Фридман -- знаете галантерейный и посудный магазин? -- так
он берет за себя вторую дочку Эп-штейна. Шестьсот рублей приданого! Накажи
меня бог, шестьсот руб
темных плетней лают собаки. Где-то далеко на дороге звенят бубенчики. Видно,
как на железнодорожном мосту ходит часовой.
"Что бы такое сделать?" -- думает Слезкин. Ему вспоминается, как три
года тому назад пьяный поручик Тиктин добрался вброд до полосатого
пограничного столба, на котором с одной стороны написано "Россия",
366
а на другой "Oesterreich" ', зачеркнул мелом, несмотря на протесты
часового, немецкую надпись и надписал сверху: "Россия". "Да, вот это было,
что называется, здорово пущена пуля! -- улыбается с удовольствием Слезкин.
-- Взял и одним почерком пера завоевал целое государство. Двадцать суток за
это просидел на гауптвахте в Киеве. Молодчага. Сам начальник дивизии
хохотал. А то бы еще хорошо взять прийти в роту и скомандовать: "В ружье!
Братцы, вашего подпрапорщика обидели жиды. Те жиды, которые распяли Христа и
причащаются на пасху кровью христианских мальчиков. Неужели вы, русские
солдаты, потерпите подобное надругательство над честью офицерского мундира?
За мной! Не оставим камня на камне от проклятого жидовского кагала!"
-- Эх! -- глубоко и жалостно вздыхает Слезкин. -- Или вот, если бы бунт
какой-нибудь случился... усмирение...
Он поворачивает на главную улицу. Густая черная толпа с веселыми
криками и смехом валит ему навстречу. "Ишь чертова жидова!" -- думает с
ненавистью подпрапорщик. Слышатся звуки нестройной музыки и глухие удары
бубна. Что-то вроде балдахина на четырех палках колышется над толпой,
постепенно приближаясь. Впереди, стесненные людьми, идут музыканты.
Кларнетист так смешно засунул себе в рот пищик, точно он его насасывает,
щеки его толстого лица надуваются и опадают, голова неподвижна, но глаза с
достоинством вращаются налево и направо. Долговязый скрипач, изогнув набок
свою худую, обмотанную шарфом шею, прижался подбородком к скрипке и на ходу
широко взмахивает смычком. Тот же, который играет на бубне, высоко поднял
кверху свой инструмент и приплясывает, и вертится, и делает смеющимся
зрителям забавные гримасы.
Подпрапорщик останавливается. Мимо него быстро пробегают, освещаемые на
секунду светом фонаря, женщины, мужчины, дети, старики и старухи. Молодые
женщины все до одной красивые и все смеются, и часто,
(Австрия" (нем.).
367
проносясь мгновенно мимо Слезкина, прекрасное лицо, с блестящими белыми
зубами и радостно сияющими глазами, поворачивается к нему ласково и весело,
точно эта милая женская улыбка предназначается именно ему, Слезкину.
-- А-а! И вы, пане, пришли посмотреть на свадьбу? -- слышит
подпрапорщик знакомый голос.
Это Дризнер, подрядчик, поставляющий для батальона мясо и дрова,
маленький, толстенький, подслеповатый, но очень зоркий и живой старикашка.
Он выбирается из толпы, подходит к Слезкину и здоровается с ним. Но
подпрапорщик делает вид, что не замечает протянутой руки Дризнера. Для
человека, который не сегодня-завтра может стать обер-офицером, унизительно
Подавать руку еврею.
-- Ну, не правда ли, какой веселый шлюб? -- говорит несколько смущенно,
но все-таки восторженно подрядчик. -- Шлюб, это по-нашему называется
свадьба. Молодой Фридман -- знаете галантерейный и посудный магазин? -- так
он берет за себя вторую дочку Эп-штейна. Шестьсот рублей приданого! Накажи
меня бог, шестьсот руб