. Но ненаблюдательная пароходная публика этого, конечно, не
замечала, как не замечали партнеры
347
необыкновенной особенности его рук: большие пальцы у студента достигали
подлине почти концов указательных, и все ногти на пальцах были коротки,
широки, плоски и крепки. Эти руки с необыкновенной убедительностью
свидетельствовали об упорной воле, о холодном, не знающем колебаний эгоизме
и о способности к преступлению.
От Нижнего до Сызрани как-то в продолжение двух вечеров составлялись
маленькие азартные игры. Играли в двадцать одно, железную дорогу, польский
банчок. Студент выиграл что-то рублей около семидесяти. Но он это сделал так
мило и потом так любезно предложил обыгранному им мелкому лесопромышленнику
взаймы денег, что у всех получилось впечатление, что он богатый человек,
хорошего общества и воспитания.
II
В Самаре пароход очень долго разгружался и нагружался. Студент съездил
выкупаться и, вернувшись, сидел в капитанской рубке -- вольность, которая
разрешается только очень симпатичным пассажирам после долгого совместного
плаванья. Он с особенным вниманием, пристально следил за тем, как на пароход
взошли порознь три еврея, все очень хорошо одетые, с перстнями на руках, с
блестящими булавками в галстуках. Он успел заметить и то, что евреи делали
вид, как будто они не знакомы друг с другом, и,какую-то общую черту в
наружности, как будто наложенную одинаковой профессией, и почти неуловимые
знаки, которые они подавали друг другу издали.
-- Не знаете -- кто это? -- спросил он помощника капитана.
Помощник капитана, черненький безусый мальчик, изображавший из себя в
салоне старого морского волка, очень благоволил к студенту. Во время своих
очередных вахт он рассказывал Држевецкому непристойные рассказы из своей
прошлой жизни, говорил гнусности про всех женщин, находившихся на судне, а
318
студент выслушивал его терпеливо и внимательно, хотя и несколько
холодно.
-- Эти? -- переспросил помощник капитана. -- Несомненно комиссионеры.
Должно быть, торгуют мукой или зерном. Да вот мы сейчас узнаем. Послушайте,
господин, как вас, послушайте! -- закричал он, перегнувшись через перила. --
Вы с грузом? Хлеб?
-- Уже! -- ответил еврей, подняв кверху умное, наблюдательное лицо. --
Теперь я еду для собственного удовольствия.
Вечером опять пела московская барышня -- "Кто нас венчал", -- земский
начальник кричал о пользе уничтожения жидов и введения общей всероссийской
порки, полковник заказывал севрюжку по-американски с каперсами. Два
комиссионера уселись играть в шестьдесят шесть -- старыми картами, потом'к
ним, как будто невзначай, подсел третий, и они перешли на преферанс. При
окончательном расчете у одного из игроков не нашлось сдачи, -- оказались
только крупные бумажки.
Он сказал:
-- Ну, господа, как же мы теперь разделимся? Хотите на черное и
красное?
-- Нет, уж благодарю вас, в азартные игры не играю, -- ответил другой.
-- Да это пустяки. Пускай мелочь останется за вами.
Первый как будто бы обиделся, но тут вмешался третий:
-- Господа, кажется, мы не пароходные шулера и находимся в порядочной
компании. Позвольте, сколько у вас выигрыша?
-- Однако какой вы. горячий, -- сказал первый. -- Шесть рублей двадцать
копеек.
-- Ну вот... Иду на все.
-- Ой, как страшно! -- сказал первый и начал мет
замечала, как не замечали партнеры
347
необыкновенной особенности его рук: большие пальцы у студента достигали
подлине почти концов указательных, и все ногти на пальцах были коротки,
широки, плоски и крепки. Эти руки с необыкновенной убедительностью
свидетельствовали об упорной воле, о холодном, не знающем колебаний эгоизме
и о способности к преступлению.
От Нижнего до Сызрани как-то в продолжение двух вечеров составлялись
маленькие азартные игры. Играли в двадцать одно, железную дорогу, польский
банчок. Студент выиграл что-то рублей около семидесяти. Но он это сделал так
мило и потом так любезно предложил обыгранному им мелкому лесопромышленнику
взаймы денег, что у всех получилось впечатление, что он богатый человек,
хорошего общества и воспитания.
II
В Самаре пароход очень долго разгружался и нагружался. Студент съездил
выкупаться и, вернувшись, сидел в капитанской рубке -- вольность, которая
разрешается только очень симпатичным пассажирам после долгого совместного
плаванья. Он с особенным вниманием, пристально следил за тем, как на пароход
взошли порознь три еврея, все очень хорошо одетые, с перстнями на руках, с
блестящими булавками в галстуках. Он успел заметить и то, что евреи делали
вид, как будто они не знакомы друг с другом, и,какую-то общую черту в
наружности, как будто наложенную одинаковой профессией, и почти неуловимые
знаки, которые они подавали друг другу издали.
-- Не знаете -- кто это? -- спросил он помощника капитана.
Помощник капитана, черненький безусый мальчик, изображавший из себя в
салоне старого морского волка, очень благоволил к студенту. Во время своих
очередных вахт он рассказывал Држевецкому непристойные рассказы из своей
прошлой жизни, говорил гнусности про всех женщин, находившихся на судне, а
318
студент выслушивал его терпеливо и внимательно, хотя и несколько
холодно.
-- Эти? -- переспросил помощник капитана. -- Несомненно комиссионеры.
Должно быть, торгуют мукой или зерном. Да вот мы сейчас узнаем. Послушайте,
господин, как вас, послушайте! -- закричал он, перегнувшись через перила. --
Вы с грузом? Хлеб?
-- Уже! -- ответил еврей, подняв кверху умное, наблюдательное лицо. --
Теперь я еду для собственного удовольствия.
Вечером опять пела московская барышня -- "Кто нас венчал", -- земский
начальник кричал о пользе уничтожения жидов и введения общей всероссийской
порки, полковник заказывал севрюжку по-американски с каперсами. Два
комиссионера уселись играть в шестьдесят шесть -- старыми картами, потом'к
ним, как будто невзначай, подсел третий, и они перешли на преферанс. При
окончательном расчете у одного из игроков не нашлось сдачи, -- оказались
только крупные бумажки.
Он сказал:
-- Ну, господа, как же мы теперь разделимся? Хотите на черное и
красное?
-- Нет, уж благодарю вас, в азартные игры не играю, -- ответил другой.
-- Да это пустяки. Пускай мелочь останется за вами.
Первый как будто бы обиделся, но тут вмешался третий:
-- Господа, кажется, мы не пароходные шулера и находимся в порядочной
компании. Позвольте, сколько у вас выигрыша?
-- Однако какой вы. горячий, -- сказал первый. -- Шесть рублей двадцать
копеек.
-- Ну вот... Иду на все.
-- Ой, как страшно! -- сказал первый и начал мет