, что
вы человек неглупый и, конечно, стоите выше всяких старушечьих
предрассудков. Ведь мы с вами сверхлюди, не правда ли?
'. Мой дорогой друг [франц.).
351
1 Но (франц.),
350
-- Да, вообще... И по теории Ницше, вообще... -- пробормотал важно
помощник капитана. -- Жизнь человеческая...
-- Ну, ладно. Подробности письмом.
Студент расстегнул сюртук, достал из бокового кармана щегольской
бумажник из красной кожи с золотой монограммой и вынул из него две бумажки,
по сто рублей каждая.
-- Держите, адмирал! Это ваши, -- сказал он внушительно.
-- За что? -- спросил помощник капитана, захлопав глазами.
-- За вашу за прекрасную за красоту, -- сказал серьезно студент. -- И
за удовольствие поговорить с умным человеком, не связанным предрассудками.
-- Что я должен сделать?
Теперь студент- заговорил отрывисто и веско, точно полководец перед
сражением:
-- Во-первых, не предупреждать никого о Балун-ском. Он мне нужен будет,
как контроль и как левая рука. Есть?
-- Есть! -- ответил весело помощник капитана..
-- Во-вторых, укажите мне того из официантов, который может подать на
стол мою колоду. Моряк немножко замялся.
-- Разве Прокофий? -- сказал он, как бы рассуждая с самим собой.
-- Ах, это тот, худой, желтый, с висячими усами? Да?
-- Да. Этот.
-- Ну, ну... У него подходящее лицо. С ним у меня будет свой разговор и
особый расчет. Затем, мой молодой, но пылкий друг, я вам предлагаю следующую
комбинацию. Два с половиной процента с валового сбора.
-- С валового сбора? -- захихикал восторженно помощник капитана.
-- Да-с. Это составит приблизительно вот сколько... у полковника своих,
я думаю, рублей тысяча и, может быть, еще казенные -- скажем кругло, две.
Земского начальника я тоже ценю в тысячу. Если удастся развер-
352
теть его жену, то эти деньги я считаю как в своем кармане. Остальные
все -- мелочь. Да еще у этих сморкачей я считаю тысяч около шести --
восьми... вместе...
-- У кого?
-- А у этих пароходных шулеришек. У этих самых молодых людей, которые,
по вашим словам, торгуют зерном и мукой.
-- Да разве? Да разве? -- спохватился помощник капитана.
-- Вот вам и разве. Я им покажу, как нужно играть. Им играть в три
листика на ярмарках под забором. Капитан, кроме этих двухсот, вы имеете еще
триста обеспеченных. Но уговор: не делать мне страшных гримас, хотя бы я
даже проигрался дотла, не соваться, когда вас не спрашивают, не держать за
меня, и главное -- что бы со мной ни случилось, даже самое худшее, -- не
обнаруживать своего знакомства со мной. Помните -- вы не мастер, не ученик,
а только статист.
-- Статист! -- хихикнул помощник капитана.
-- Экий дурак, -- сказал спокойно студент.
И, бросив окурок сигары через борт, он быстро встал навстречу
проходившему Балунскому и фамильярно просунул руку ему под руку. Они
поговорили не больше двух минут, и, когда окончили, Балунский снял шляпу с
льстивым и недоверчивым видом.
IV
Поздно ночью студент и Балунский сидели на пароходном балконе. Лунный
свет играл и плескался в воде. Левый берег, высокий, крутой, весь обросший
мохнатым лесом, молчаливо свешивался над самым пароходом, который шел совсем
близко около него. Правый берег лежал далеким плоским пятном. Весь
опустившись, сгорбив
вы человек неглупый и, конечно, стоите выше всяких старушечьих
предрассудков. Ведь мы с вами сверхлюди, не правда ли?
'. Мой дорогой друг [франц.).
351
1 Но (франц.),
350
-- Да, вообще... И по теории Ницше, вообще... -- пробормотал важно
помощник капитана. -- Жизнь человеческая...
-- Ну, ладно. Подробности письмом.
Студент расстегнул сюртук, достал из бокового кармана щегольской
бумажник из красной кожи с золотой монограммой и вынул из него две бумажки,
по сто рублей каждая.
-- Держите, адмирал! Это ваши, -- сказал он внушительно.
-- За что? -- спросил помощник капитана, захлопав глазами.
-- За вашу за прекрасную за красоту, -- сказал серьезно студент. -- И
за удовольствие поговорить с умным человеком, не связанным предрассудками.
-- Что я должен сделать?
Теперь студент- заговорил отрывисто и веско, точно полководец перед
сражением:
-- Во-первых, не предупреждать никого о Балун-ском. Он мне нужен будет,
как контроль и как левая рука. Есть?
-- Есть! -- ответил весело помощник капитана..
-- Во-вторых, укажите мне того из официантов, который может подать на
стол мою колоду. Моряк немножко замялся.
-- Разве Прокофий? -- сказал он, как бы рассуждая с самим собой.
-- Ах, это тот, худой, желтый, с висячими усами? Да?
-- Да. Этот.
-- Ну, ну... У него подходящее лицо. С ним у меня будет свой разговор и
особый расчет. Затем, мой молодой, но пылкий друг, я вам предлагаю следующую
комбинацию. Два с половиной процента с валового сбора.
-- С валового сбора? -- захихикал восторженно помощник капитана.
-- Да-с. Это составит приблизительно вот сколько... у полковника своих,
я думаю, рублей тысяча и, может быть, еще казенные -- скажем кругло, две.
Земского начальника я тоже ценю в тысячу. Если удастся развер-
352
теть его жену, то эти деньги я считаю как в своем кармане. Остальные
все -- мелочь. Да еще у этих сморкачей я считаю тысяч около шести --
восьми... вместе...
-- У кого?
-- А у этих пароходных шулеришек. У этих самых молодых людей, которые,
по вашим словам, торгуют зерном и мукой.
-- Да разве? Да разве? -- спохватился помощник капитана.
-- Вот вам и разве. Я им покажу, как нужно играть. Им играть в три
листика на ярмарках под забором. Капитан, кроме этих двухсот, вы имеете еще
триста обеспеченных. Но уговор: не делать мне страшных гримас, хотя бы я
даже проигрался дотла, не соваться, когда вас не спрашивают, не держать за
меня, и главное -- что бы со мной ни случилось, даже самое худшее, -- не
обнаруживать своего знакомства со мной. Помните -- вы не мастер, не ученик,
а только статист.
-- Статист! -- хихикнул помощник капитана.
-- Экий дурак, -- сказал спокойно студент.
И, бросив окурок сигары через борт, он быстро встал навстречу
проходившему Балунскому и фамильярно просунул руку ему под руку. Они
поговорили не больше двух минут, и, когда окончили, Балунский снял шляпу с
льстивым и недоверчивым видом.
IV
Поздно ночью студент и Балунский сидели на пароходном балконе. Лунный
свет играл и плескался в воде. Левый берег, высокий, крутой, весь обросший
мохнатым лесом, молчаливо свешивался над самым пароходом, который шел совсем
близко около него. Правый берег лежал далеким плоским пятном. Весь
опустившись, сгорбив