бы я была на ее
месте,
343
что я совсем растерялась... Но, слава богу, теперь все прошло.
-- Конечно, прошло, -- подтвердил он, обрадованный и совершенно
успокоенный. -- Господи! Да, наконец, если бы это случилось, неужели ты
стала бы хуже или ниже в моих глазах? Какие пустяки!
Она ушла. Он опять заснул и спал до десяти часов. В одиннадцать часов
он уже начал беспокоиться еэ отсутствием, а в полдень мальчишка из какой-то
гостиницы, в шапке, обшитой галунами, со множеством золотых пуговиц на
куртке, принес ему короткое письмо от Елены:
"С девятичасовым пароходом я уехала опять в Одессу. Не хочу скрывать от
тебя того, что я еду к Васютинскому, и ты, конечно, поймешь, что я буду
делать во всю мою остальную жизнь. Ты -- единственный человек, которого я
любила, и последний, потому что мужская любовь больше не существует для
меня. Ты самый целомудренный и честный из всех людей, каких я только
встречала. Но ты тоже оказался, как и все, маленьким, подозрительным
собственником в любви, недоверчивым и унизительно-ревнивым. Несомненно, что
мы с тобою рано или поздно встретимся в том деле, которое одно будет для
меня смыслом жизни. Прошу тебя во имя нашей прежней любви: никаких •
расспросов, объяснений, упреков или попыток к сближению. Ты сам знаешь, что
я не переменяю своих решений.
Конечно, весь рассказ о пароходе сплошная выдумка.
Елена".
УЧЕНИК
Большой, белый, двухэтажный американский пароход весело бежал вниз по
Волге. Стояли жаркие, томные июльские дни. Половину дня публика проводила на
западном наружном балкончике, а половину на восточном, в зависимости от
того, какая сторона бывала в тени. Пассажиры садились и вылезали на
промежуточных станциях, и в конце концов образовался постоянный состав
путешественников, которые уже давно знали друг друга в лицо и порядочно друг
другу надоели.
Днем лениво занимались флиртом, покупали на пристанях землянику,
вяленую волокнистую воблу, молоко, баранки и стерлядей, пахнувших керосином.
В продолжение целого дня ели не переставая, как это всегда бывает на
пароходах, где плавная тряска, свежий воздух, близость воды и скука
чрезмерно развивают аппетит.
Вечером, когда становилось прохладнее, с берегов доносился на палубу
запах скошенного сена и медвяных цветов, и когда от реки поднимался густой
летний туман, все собирались в салон.
Худенькая барышня из Москвы, ученица консерватории, у которой резко
выступали ключицы из-под низко вырезанной блузки, а глаза неестественно
блестели и на щеках горели болезненные пятна, пела маленьким,
345
но необыкновенно приятного тембра голосом романсы Даргомыжского. Потом
немного спорили о внутренней политике.
Общим посмешищем и развлечением служил тридцатилетний симбирский
помещик, розовый и гладкий, как йоркширский поросенок, с белокурыми волосами
'ежиком, с разинутым ртом, с громадным расстоянием от носа до верхней губы,
с белыми ресницами и возмутительно белыми усами. От него 'веяло
непосредственной черноземной глупостью, свежестью, наивностью и усердием. Он
только что женился, приобрел ценз и получил место земского начальника. Все
эти подробности, а также девическая фамилия его матери и фамилии всех людей,
оказавших ему протекцию, были уже давно известны всему пароходу, включая
сюда
месте,
343
что я совсем растерялась... Но, слава богу, теперь все прошло.
-- Конечно, прошло, -- подтвердил он, обрадованный и совершенно
успокоенный. -- Господи! Да, наконец, если бы это случилось, неужели ты
стала бы хуже или ниже в моих глазах? Какие пустяки!
Она ушла. Он опять заснул и спал до десяти часов. В одиннадцать часов
он уже начал беспокоиться еэ отсутствием, а в полдень мальчишка из какой-то
гостиницы, в шапке, обшитой галунами, со множеством золотых пуговиц на
куртке, принес ему короткое письмо от Елены:
"С девятичасовым пароходом я уехала опять в Одессу. Не хочу скрывать от
тебя того, что я еду к Васютинскому, и ты, конечно, поймешь, что я буду
делать во всю мою остальную жизнь. Ты -- единственный человек, которого я
любила, и последний, потому что мужская любовь больше не существует для
меня. Ты самый целомудренный и честный из всех людей, каких я только
встречала. Но ты тоже оказался, как и все, маленьким, подозрительным
собственником в любви, недоверчивым и унизительно-ревнивым. Несомненно, что
мы с тобою рано или поздно встретимся в том деле, которое одно будет для
меня смыслом жизни. Прошу тебя во имя нашей прежней любви: никаких •
расспросов, объяснений, упреков или попыток к сближению. Ты сам знаешь, что
я не переменяю своих решений.
Конечно, весь рассказ о пароходе сплошная выдумка.
Елена".
УЧЕНИК
Большой, белый, двухэтажный американский пароход весело бежал вниз по
Волге. Стояли жаркие, томные июльские дни. Половину дня публика проводила на
западном наружном балкончике, а половину на восточном, в зависимости от
того, какая сторона бывала в тени. Пассажиры садились и вылезали на
промежуточных станциях, и в конце концов образовался постоянный состав
путешественников, которые уже давно знали друг друга в лицо и порядочно друг
другу надоели.
Днем лениво занимались флиртом, покупали на пристанях землянику,
вяленую волокнистую воблу, молоко, баранки и стерлядей, пахнувших керосином.
В продолжение целого дня ели не переставая, как это всегда бывает на
пароходах, где плавная тряска, свежий воздух, близость воды и скука
чрезмерно развивают аппетит.
Вечером, когда становилось прохладнее, с берегов доносился на палубу
запах скошенного сена и медвяных цветов, и когда от реки поднимался густой
летний туман, все собирались в салон.
Худенькая барышня из Москвы, ученица консерватории, у которой резко
выступали ключицы из-под низко вырезанной блузки, а глаза неестественно
блестели и на щеках горели болезненные пятна, пела маленьким,
345
но необыкновенно приятного тембра голосом романсы Даргомыжского. Потом
немного спорили о внутренней политике.
Общим посмешищем и развлечением служил тридцатилетний симбирский
помещик, розовый и гладкий, как йоркширский поросенок, с белокурыми волосами
'ежиком, с разинутым ртом, с громадным расстоянием от носа до верхней губы,
с белыми ресницами и возмутительно белыми усами. От него 'веяло
непосредственной черноземной глупостью, свежестью, наивностью и усердием. Он
только что женился, приобрел ценз и получил место земского начальника. Все
эти подробности, а также девическая фамилия его матери и фамилии всех людей,
оказавших ему протекцию, были уже давно известны всему пароходу, включая
сюда