х, положенных на пол; Ло была между мадам и
мной (сама втиснулась - звереныш мой). В свою очередь я пустился
в уморительный пересказ моих арктических приключений. Муза
вымысла протянула мне винтовку, и я выстрелил в белого медведя,
который сел и охнул. Между тем я остро ощущал близость Ло, и
пока я говорил и жестикулировал в милосердной темноте, я
пользовался невидимыми этими жестами, чтобы тронуть то руку ее,
то плечо, то куклу-балерину из шерсти и кисеи, которую она
тормошила и все сажала ко мне на колени; и наконец, когда я
полностью опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью
бесплотных ласок, я посмел погладить ее по ноге, по крыжовенным
волоскам вдоль голени, и я смеялся собственным шуткам, и
трепетал, и таил трепет, и раза два ощутил беглыми губами тепло
ее близких кудрей, тыкаясь к ней со смешными апарте в быстрых
скобках и лаская ее игрушку. Она тоже очень много ерзала, так
что в конце концов мать ей резко сказала перестать возиться, а
ее куклу вдруг швырнула в темноту, и я все похохатывал и
обращался к Гейзихе через ноги Ло, причем моя рука ползла вверх
по худенькой спине нимфетки, нащупывая ее кожу сквозь ткань
мальчишеской рубашки.
Но я знал, что все безнадежно. Меня мутило от вожделения, я
страдал от тесноты одежд, и был даже рад, когда спокойный голос
матери объявил в темноте: "А теперь мы считаем, что Ло пора идти
спать". "А я считаю, что вы свинюги", сказала Ло. "Отлично,
значит завтра не будет пикника", сказала Гейзиха. "Мы живем в
свободной стране", сказала Ло. После того что сердитая Ло,
испустив так называемое "Бронксовое ура" (толстый звук тошного
отвращения), удалилась, я по инерции продолжал пребывать на
веранде, между тем как Гейзиха выкуривала десятую за вечер
папиросу и жаловалась на Ло.
Ло, видите ли, уже выказывала злостность, когда ей был всего
один год и она, бывало, из кровати кидала игрушки через боковую
сетку так, чтобы бедной матери этого подлого ребенка приходилось
их подбирать! Ныне, в двенадцать лет, это прямо бич Божий, по
словам Гейзихи. Единственное о чем Ло мечтает - это дрыгать под
джазовую музыку или гарцевать в спортивных шествиях, высоко
поднимая колени и жонглируя палочкой. Отметки она получает
плохие, но все же оказалась лучше приспособленной к школьному
быту на новом месте, чем в Писки (Писки был их родной город в
средней части Соединенных Штатов; рамздэльский же дом раньше
принадлежал покойной свекрови; в Рамздэль они переехали около
двух лет тому назад). "Отчего Ло была несчастна в той первой
школе?" "Ах", сказала вдова, "мне ли не знать. Я, бедная, сама
прошла через это в детстве: ужасны эти мальчишки, которые
выкручивают тебе руку, нарочно влетают в тебя с кипой книг,
дергают за волосы, больно щиплют за грудь, стараются задрать
тебе юбку. Конечно, капризность является сопутствующим
обстоятельством нормального развития, но Ло переходит всякие
границы. Она хмурая и изворотливая. Ведет себя дерзко и
вызывающе. На днях Виола, итальяночка у нее в классе,
жаловалась, что Лолита ее кольнула в зад самопишущим пером.
Знаете*', сказала Гейзиха, "чего бы мне хотелось? Если бы вы,
monsieur, случайно еще были здесь осенью, я бы вас попросила
помочь ей готовить уроки - мне кажется, вы знаете буквально все
- географию, математику, француз
мной (сама втиснулась - звереныш мой). В свою очередь я пустился
в уморительный пересказ моих арктических приключений. Муза
вымысла протянула мне винтовку, и я выстрелил в белого медведя,
который сел и охнул. Между тем я остро ощущал близость Ло, и
пока я говорил и жестикулировал в милосердной темноте, я
пользовался невидимыми этими жестами, чтобы тронуть то руку ее,
то плечо, то куклу-балерину из шерсти и кисеи, которую она
тормошила и все сажала ко мне на колени; и наконец, когда я
полностью опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью
бесплотных ласок, я посмел погладить ее по ноге, по крыжовенным
волоскам вдоль голени, и я смеялся собственным шуткам, и
трепетал, и таил трепет, и раза два ощутил беглыми губами тепло
ее близких кудрей, тыкаясь к ней со смешными апарте в быстрых
скобках и лаская ее игрушку. Она тоже очень много ерзала, так
что в конце концов мать ей резко сказала перестать возиться, а
ее куклу вдруг швырнула в темноту, и я все похохатывал и
обращался к Гейзихе через ноги Ло, причем моя рука ползла вверх
по худенькой спине нимфетки, нащупывая ее кожу сквозь ткань
мальчишеской рубашки.
Но я знал, что все безнадежно. Меня мутило от вожделения, я
страдал от тесноты одежд, и был даже рад, когда спокойный голос
матери объявил в темноте: "А теперь мы считаем, что Ло пора идти
спать". "А я считаю, что вы свинюги", сказала Ло. "Отлично,
значит завтра не будет пикника", сказала Гейзиха. "Мы живем в
свободной стране", сказала Ло. После того что сердитая Ло,
испустив так называемое "Бронксовое ура" (толстый звук тошного
отвращения), удалилась, я по инерции продолжал пребывать на
веранде, между тем как Гейзиха выкуривала десятую за вечер
папиросу и жаловалась на Ло.
Ло, видите ли, уже выказывала злостность, когда ей был всего
один год и она, бывало, из кровати кидала игрушки через боковую
сетку так, чтобы бедной матери этого подлого ребенка приходилось
их подбирать! Ныне, в двенадцать лет, это прямо бич Божий, по
словам Гейзихи. Единственное о чем Ло мечтает - это дрыгать под
джазовую музыку или гарцевать в спортивных шествиях, высоко
поднимая колени и жонглируя палочкой. Отметки она получает
плохие, но все же оказалась лучше приспособленной к школьному
быту на новом месте, чем в Писки (Писки был их родной город в
средней части Соединенных Штатов; рамздэльский же дом раньше
принадлежал покойной свекрови; в Рамздэль они переехали около
двух лет тому назад). "Отчего Ло была несчастна в той первой
школе?" "Ах", сказала вдова, "мне ли не знать. Я, бедная, сама
прошла через это в детстве: ужасны эти мальчишки, которые
выкручивают тебе руку, нарочно влетают в тебя с кипой книг,
дергают за волосы, больно щиплют за грудь, стараются задрать
тебе юбку. Конечно, капризность является сопутствующим
обстоятельством нормального развития, но Ло переходит всякие
границы. Она хмурая и изворотливая. Ведет себя дерзко и
вызывающе. На днях Виола, итальяночка у нее в классе,
жаловалась, что Лолита ее кольнула в зад самопишущим пером.
Знаете*', сказала Гейзиха, "чего бы мне хотелось? Если бы вы,
monsieur, случайно еще были здесь осенью, я бы вас попросила
помочь ей готовить уроки - мне кажется, вы знаете буквально все
- географию, математику, француз