ель -
ах, ты знаешь какой отель (нос у нее сморщился), ну, скажи - ты
знаешь, - там, где были эти белые колонны и мраморный лебедь в
холле? Ну, как это ты не знаешь (она шумно выдохнула) - тот
отель, где ты меня изнасиловал? Хорошо, не в том дело, к чорту.
Я просто хочу спросить, не назывался ли он (почти шепотом) -
"Зачарованные Охотники"? Ах, да (мечтательно), в самом деле?" И
вдруг, с маленьким взвизгом влюбленного, вешнего смеха, она
шлепнула ладонью по глянцевитому стволу и понеслась в гору, до
конца улицы, и затем покатила назад, в позе совершенного покоя,
держа ступни, одну выше, другую ниже, на неподвижных педалях и
забыв одну руку на колене, не прикрытом ситцевой юбкой.
14
Так как говорилось, что музыка связана с увлечением балетом
и сценой, я позволил Лолите брать уроки рояля с мисс Ламперер
(как мы, знатоки Флобера, можем ее для удобства назвать), к
белому с голубыми ставнями домику которой, в двух милях от
Бердслея, Лолита катила два раза в неделю. Как-то, в пятницу
вечером, в последних числах мая (и около недели после той
особенной репетиции, на которую, как и на прочие, я не был
допущен), зазвонил телефон в кабинете, где я кончал подчищать
королевский фланг Гастона, и голос мисс Ламперер спросил,
приедет ли моя Эмма - то бишь Лолита - в следующий вторник: она
пропустила два урока подряд - в прошлый вторник и нынче. Я
сказал: "да, конечно приедет" - и продолжал игру. Как легко
поверит читатель, мои способности теперь пошатнулись и через
два-три хода я вдруг заметил, сквозь муть внешахматного
страдания, что Гастон - ход был его - может завладеть моим
ферзем; он это заметил тоже, но опасаясь западни со стороны
заковыристого противника, долго не решался, и отдувался, и
сопел, и тряс брылами, и даже взглядывал на меня украдкой,
неуверенно пододвигая и опять вбирая пухлые, собранные в пучок
пальцы, - безумно хотел взять эту сочную штуку, а не смел - и
внезапно схватил ее (не научил ли его этот случай той опасной
смелости, которую он потом стал выказывать в другой области?), и
я провел скучнейший час, пока добился ничьей. Он допил свой
коньяк и, немного погодя, ушел вразвалку, вполне довольный
результатом (mon pauvre ami, je ne vous ai jamais revu et
quoiqu'il у ait bien peu de chance que vous voyiez mon livre,
permettez-moi de vous dire que je vous serre la main bien
cordialement, et quc toutes mes fillettes vous saluent). Я нашел
Долорес Гейз за кухонным столом, уплетающей клин торта и не
отрывающей глаз от листка с ролью. Она подняла их навстречу
моему взгляду, - в них была какая-то небесная пустота. Когда я
заявил ей о своем открытии, она осталась до странности
безмятежной и только сказала d'un petit air faussement contrit,
что она, конечно, очень скверная девочка, но было просто
невозможно противиться соблазну, и вот она потратила эти часы
музыки - о читатель, о мой читатель! - на то, чтобы разучивать с
Моной в городском парке волшебно-лесные сцены пьесы. Я сказал:
"Превосходно", и прошагал к телефону. Мать Моны ответила: "да,
она дома" и, с материнским нейтральным вежливо-довольным смешком
удалилась, крича уже за сценой: "Тебя просит Рой", и в следующую
минуту подшелестнула Мона и тотчас же, низким, монотонным, но не
лишенным ласковости голосом, принялась отчитывать Р
ах, ты знаешь какой отель (нос у нее сморщился), ну, скажи - ты
знаешь, - там, где были эти белые колонны и мраморный лебедь в
холле? Ну, как это ты не знаешь (она шумно выдохнула) - тот
отель, где ты меня изнасиловал? Хорошо, не в том дело, к чорту.
Я просто хочу спросить, не назывался ли он (почти шепотом) -
"Зачарованные Охотники"? Ах, да (мечтательно), в самом деле?" И
вдруг, с маленьким взвизгом влюбленного, вешнего смеха, она
шлепнула ладонью по глянцевитому стволу и понеслась в гору, до
конца улицы, и затем покатила назад, в позе совершенного покоя,
держа ступни, одну выше, другую ниже, на неподвижных педалях и
забыв одну руку на колене, не прикрытом ситцевой юбкой.
14
Так как говорилось, что музыка связана с увлечением балетом
и сценой, я позволил Лолите брать уроки рояля с мисс Ламперер
(как мы, знатоки Флобера, можем ее для удобства назвать), к
белому с голубыми ставнями домику которой, в двух милях от
Бердслея, Лолита катила два раза в неделю. Как-то, в пятницу
вечером, в последних числах мая (и около недели после той
особенной репетиции, на которую, как и на прочие, я не был
допущен), зазвонил телефон в кабинете, где я кончал подчищать
королевский фланг Гастона, и голос мисс Ламперер спросил,
приедет ли моя Эмма - то бишь Лолита - в следующий вторник: она
пропустила два урока подряд - в прошлый вторник и нынче. Я
сказал: "да, конечно приедет" - и продолжал игру. Как легко
поверит читатель, мои способности теперь пошатнулись и через
два-три хода я вдруг заметил, сквозь муть внешахматного
страдания, что Гастон - ход был его - может завладеть моим
ферзем; он это заметил тоже, но опасаясь западни со стороны
заковыристого противника, долго не решался, и отдувался, и
сопел, и тряс брылами, и даже взглядывал на меня украдкой,
неуверенно пододвигая и опять вбирая пухлые, собранные в пучок
пальцы, - безумно хотел взять эту сочную штуку, а не смел - и
внезапно схватил ее (не научил ли его этот случай той опасной
смелости, которую он потом стал выказывать в другой области?), и
я провел скучнейший час, пока добился ничьей. Он допил свой
коньяк и, немного погодя, ушел вразвалку, вполне довольный
результатом (mon pauvre ami, je ne vous ai jamais revu et
quoiqu'il у ait bien peu de chance que vous voyiez mon livre,
permettez-moi de vous dire que je vous serre la main bien
cordialement, et quc toutes mes fillettes vous saluent). Я нашел
Долорес Гейз за кухонным столом, уплетающей клин торта и не
отрывающей глаз от листка с ролью. Она подняла их навстречу
моему взгляду, - в них была какая-то небесная пустота. Когда я
заявил ей о своем открытии, она осталась до странности
безмятежной и только сказала d'un petit air faussement contrit,
что она, конечно, очень скверная девочка, но было просто
невозможно противиться соблазну, и вот она потратила эти часы
музыки - о читатель, о мой читатель! - на то, чтобы разучивать с
Моной в городском парке волшебно-лесные сцены пьесы. Я сказал:
"Превосходно", и прошагал к телефону. Мать Моны ответила: "да,
она дома" и, с материнским нейтральным вежливо-довольным смешком
удалилась, крича уже за сценой: "Тебя просит Рой", и в следующую
минуту подшелестнула Мона и тотчас же, низким, монотонным, но не
лишенным ласковости голосом, принялась отчитывать Р