них Лолита была погружена в главу о Диалоге в
"Драматической Технике" Бэкера, и все было очень тихо, а спереди
от нее сидела другая девочка, с очень голой, фарфоровобелой шеей
и чудными бледно-золотыми волосами, и тоже читала, забыв
решительно все на свете, причем бесконечно оборачивала мягкий
локон вокруг пальца, и я сел рядом с Долли прямо позади этой шеи
и этого локона, и расстегнул пальто, и за шестьдесят пять центов
плюс разрешение участвовать в школьном спектакле добился того,
чтобы Долли одолжила мне, под прикрытием парты, свою мелом и
чернилами испачканную, с красными костяшками руку. Ах, это,
несомненно, было глупо и неосторожно с моей стороны, но после
недавних терзаний в кабинете начальницы, я просто был вынужден
воспользоваться комбинацией, которая, я знал, никогда не
повторится.
12
Около Рождества она сильно простудилась, и ее осмотрела
одна из подруг Биянки Лестер, докторша Ильза Тристрамсон -
(здравствуйте, Ильза, вы были очень милы, не выказали излишнего
любопытства и трогали мою голубку так нежно). Докторша
установила бронхит, потрепала Лолиту по голой спине (где пушок
вдоль хребта дыбом стоял от жара) и уложила ее в постель на
недельку или дольше. Сначала у нее была высокая температура, и я
не мог отказаться от зноя нежданных наслаждений (Venus
febriculosa!) но, по правде сказать, очень вялая девочка
постанывала, и кашляла, и тряслась от озноба в моих настойчивых
объятиях. А как только она поправилась, я устроил для нее
Вечеринку с Мальчиками.
Пожалуй, я слишком много выпил, готовясь к тяжелому
испытанию. Пожалуй, я поставил себя в дурацкое положение.
Девочки украсили и заштепселили елочку (немецкий рождественский
обычай, только раньше были свечки, а теперь - цветные лампочки).
Выбирали пластинки и кормили ими граммофон моего домохозяина.
Долли была в нарядном сером платье с облегающим лифом и юбкой
клеш. Мурлыча мотив, я ушел к себе наверх, но затем каждые
десять или двадцать минут спускался, как болван, на несколько
секунд под предлогом, что забыл трубку на камине или пришел
посмотреть, где оставил газету; и с каждым разом мне становилось
труднее и труднее проделывать эти простые действия, и я поневоле
вспоминал те ужасно далекие дни, в Рамздэле, когда я, бывало,
так мучительно готовился к тому, чтобы небрежно войти в комнату,
где граммофон пел "Маленькую Кармен".
Вечеринка не совсем удалась. Из трех приглашенных девочек
одна не пришла вовсе, а один из кавалеров привел своего
двоюродного брата Роя, так что оказалось два лишних мальчика.
Оба кузена знали все танцы, но другие двое почти совсем не умели
танцевать, вследствие чего большая часть вечера ушла на то,
чтобы поставить вверх дном кухню, а затем на ведение трескучих
споров насчет того, в какую сыграть карточную игру, и некоторое
время спустя две девочки и четыре мальчика очутились сидящими на
полу в гостиной, где отворили все окна и играли в какуюто
словесную игру, правила которой Опаль никак не могла понять, меж
тем как Мона и Рой, долговязый благообразный юноша, пили
имбирный лимонад на кухне, сидя на столе и болтая ногами, и
горячо обсуждая Предопределение и Закон Статистической
Вероятности. Когда они все ушли, Лолита издала звук вроде "ых!",
прикрыла глаза и упала в кресло, звездообразно раскинув руки
"Драматической Технике" Бэкера, и все было очень тихо, а спереди
от нее сидела другая девочка, с очень голой, фарфоровобелой шеей
и чудными бледно-золотыми волосами, и тоже читала, забыв
решительно все на свете, причем бесконечно оборачивала мягкий
локон вокруг пальца, и я сел рядом с Долли прямо позади этой шеи
и этого локона, и расстегнул пальто, и за шестьдесят пять центов
плюс разрешение участвовать в школьном спектакле добился того,
чтобы Долли одолжила мне, под прикрытием парты, свою мелом и
чернилами испачканную, с красными костяшками руку. Ах, это,
несомненно, было глупо и неосторожно с моей стороны, но после
недавних терзаний в кабинете начальницы, я просто был вынужден
воспользоваться комбинацией, которая, я знал, никогда не
повторится.
12
Около Рождества она сильно простудилась, и ее осмотрела
одна из подруг Биянки Лестер, докторша Ильза Тристрамсон -
(здравствуйте, Ильза, вы были очень милы, не выказали излишнего
любопытства и трогали мою голубку так нежно). Докторша
установила бронхит, потрепала Лолиту по голой спине (где пушок
вдоль хребта дыбом стоял от жара) и уложила ее в постель на
недельку или дольше. Сначала у нее была высокая температура, и я
не мог отказаться от зноя нежданных наслаждений (Venus
febriculosa!) но, по правде сказать, очень вялая девочка
постанывала, и кашляла, и тряслась от озноба в моих настойчивых
объятиях. А как только она поправилась, я устроил для нее
Вечеринку с Мальчиками.
Пожалуй, я слишком много выпил, готовясь к тяжелому
испытанию. Пожалуй, я поставил себя в дурацкое положение.
Девочки украсили и заштепселили елочку (немецкий рождественский
обычай, только раньше были свечки, а теперь - цветные лампочки).
Выбирали пластинки и кормили ими граммофон моего домохозяина.
Долли была в нарядном сером платье с облегающим лифом и юбкой
клеш. Мурлыча мотив, я ушел к себе наверх, но затем каждые
десять или двадцать минут спускался, как болван, на несколько
секунд под предлогом, что забыл трубку на камине или пришел
посмотреть, где оставил газету; и с каждым разом мне становилось
труднее и труднее проделывать эти простые действия, и я поневоле
вспоминал те ужасно далекие дни, в Рамздэле, когда я, бывало,
так мучительно готовился к тому, чтобы небрежно войти в комнату,
где граммофон пел "Маленькую Кармен".
Вечеринка не совсем удалась. Из трех приглашенных девочек
одна не пришла вовсе, а один из кавалеров привел своего
двоюродного брата Роя, так что оказалось два лишних мальчика.
Оба кузена знали все танцы, но другие двое почти совсем не умели
танцевать, вследствие чего большая часть вечера ушла на то,
чтобы поставить вверх дном кухню, а затем на ведение трескучих
споров насчет того, в какую сыграть карточную игру, и некоторое
время спустя две девочки и четыре мальчика очутились сидящими на
полу в гостиной, где отворили все окна и играли в какуюто
словесную игру, правила которой Опаль никак не могла понять, меж
тем как Мона и Рой, долговязый благообразный юноша, пили
имбирный лимонад на кухне, сидя на столе и болтая ногами, и
горячо обсуждая Предопределение и Закон Статистической
Вероятности. Когда они все ушли, Лолита издала звук вроде "ых!",
прикрыла глаза и упала в кресло, звездообразно раскинув руки