крылатую беглянку. Даже теперь, когда ухнуло в
вечность больше трех лет с той поры, я не в силах вообразить эту
улицу, эту весеннюю ночь без панического содрогания. Перед
освещенным крыльцом их дома мисс Лестер прогуливала старую,
разбухшую таксу мисс Фабиан. Как изверг в стивенсоновской
сказке, я был готов всех раздавить на своем пути. Надо
попеременно: три шага идти медленно, три - бежать. Тепловатый
дождь забарабанил по листьям каштанов. На следующем углу, прижав
Лолиту к чугунным перилам, смазанный темнотой юноша тискал и
целовал ее - нет не ее, ошибка. С неизрасходованным зудом в
когтях, я полетел дальше.
В полумиле от нашего четырнадцатого номера Тэеровская
улица спугывается с частным переулком и поперечным бульваром;
бульвар ведет к торговой части города; у первого же молочного
бара я увидел - с какой мелодией облегчения! - Лолитин
хорошенький велосипед, ожидавший ее. Я толкнул, вместо того
чтобы потянуть, дверь, потянул, толкнул опять, потянул и вошел.
Гляди в оба! В десяти шагах от меня, сквозь стеклянную стенку
телефонной будки (бог мембраны был все еще с нами), Лолита,
держа трубку в горсточке и конфиденциально сгорбившись над ней,
взглянула на меня прищуренными глазами и отвернулась со своим
кладом, после чего торопливо повесила трубку и вышла из будки с
пребойким видом.
"Пробовала тебе позвонить домой", беспечно сказала она.
"Принято большое решение. Но сперва угости-ка меня кока-колой,
папочка".
Сидя у бара, она внимательно следила за тем, как вялая,
бледная девушка-сифонщица накладывала лед в высокий бокал,
напускала коричневую жидкость, прибавляла вишневого сиропу - и
мое сердце разрывалось от любви и тоски. Эта детская кисть! Моя
прелестная девочка... У вас прелестная девочка, мистер Гумберт.
Мы с Биянкой всегда восхищаемся ею, когда она проходит мимо.
Мистер Пим (проходящий мимо в известной трагикомедии) смотрел,
как Пиппа (проходящая мимо у Браунинга) всасывает свою
нестерпимую смесь.
J'ai toujours admire 1'ceuvre ormonde du sublime
Dublinois. И тем временем дождь превратился в бурный и
сладостный ливень.
"Вот что", сказала она, тихо подвигаясь на своем
велосипеде подле меня, одной ногой скребя по темно-блестящей
панели. "Вот что я решила. Хочу переменить школу. Я ненавижу ее.
Я ненавижу эту пьесу. Честное слово! Уехать и никогда не
вернуться. Найдем другую школу. Мы уедем завтра же. Мы опять
проделаем длинную поездку. Только на этот раз мы поедем, куда я
хочу, хорошо?"
Я кивнул. Моя Лолита.
"Маршрут выбираю я? C'est entendu?", спрашивала она,
повиливая рядом со мной. Пользовалась французским языком только,
когда бывала очень послушной девчоночкой.
"Ладно. Entendu. А сейчас гоп-гоп-гоп, Ленора, а то
промокнешь" (буря рыданий распирала мне грудь).
Она оскалила зубы и с обольстительной ухваткой школьницы
наклонилась вперед, и умчалась. Птица моя!
Холеная рука мисс Лестер держала дверь крыльца
приотворенной для переваливавшейся старой собаки qui prenait son
temps.
Лолита ждала меня у призрачной березы.
"Я промокла насквозь", заявила она громким голосом. "А ты -
доволен? К чорту пьесу! Понимаешь?"
Где-то наверху лапа невидимой ведьмы с грохотом закрыла
окно.
Мы вошли к себе в дом; пе
вечность больше трех лет с той поры, я не в силах вообразить эту
улицу, эту весеннюю ночь без панического содрогания. Перед
освещенным крыльцом их дома мисс Лестер прогуливала старую,
разбухшую таксу мисс Фабиан. Как изверг в стивенсоновской
сказке, я был готов всех раздавить на своем пути. Надо
попеременно: три шага идти медленно, три - бежать. Тепловатый
дождь забарабанил по листьям каштанов. На следующем углу, прижав
Лолиту к чугунным перилам, смазанный темнотой юноша тискал и
целовал ее - нет не ее, ошибка. С неизрасходованным зудом в
когтях, я полетел дальше.
В полумиле от нашего четырнадцатого номера Тэеровская
улица спугывается с частным переулком и поперечным бульваром;
бульвар ведет к торговой части города; у первого же молочного
бара я увидел - с какой мелодией облегчения! - Лолитин
хорошенький велосипед, ожидавший ее. Я толкнул, вместо того
чтобы потянуть, дверь, потянул, толкнул опять, потянул и вошел.
Гляди в оба! В десяти шагах от меня, сквозь стеклянную стенку
телефонной будки (бог мембраны был все еще с нами), Лолита,
держа трубку в горсточке и конфиденциально сгорбившись над ней,
взглянула на меня прищуренными глазами и отвернулась со своим
кладом, после чего торопливо повесила трубку и вышла из будки с
пребойким видом.
"Пробовала тебе позвонить домой", беспечно сказала она.
"Принято большое решение. Но сперва угости-ка меня кока-колой,
папочка".
Сидя у бара, она внимательно следила за тем, как вялая,
бледная девушка-сифонщица накладывала лед в высокий бокал,
напускала коричневую жидкость, прибавляла вишневого сиропу - и
мое сердце разрывалось от любви и тоски. Эта детская кисть! Моя
прелестная девочка... У вас прелестная девочка, мистер Гумберт.
Мы с Биянкой всегда восхищаемся ею, когда она проходит мимо.
Мистер Пим (проходящий мимо в известной трагикомедии) смотрел,
как Пиппа (проходящая мимо у Браунинга) всасывает свою
нестерпимую смесь.
J'ai toujours admire 1'ceuvre ormonde du sublime
Dublinois. И тем временем дождь превратился в бурный и
сладостный ливень.
"Вот что", сказала она, тихо подвигаясь на своем
велосипеде подле меня, одной ногой скребя по темно-блестящей
панели. "Вот что я решила. Хочу переменить школу. Я ненавижу ее.
Я ненавижу эту пьесу. Честное слово! Уехать и никогда не
вернуться. Найдем другую школу. Мы уедем завтра же. Мы опять
проделаем длинную поездку. Только на этот раз мы поедем, куда я
хочу, хорошо?"
Я кивнул. Моя Лолита.
"Маршрут выбираю я? C'est entendu?", спрашивала она,
повиливая рядом со мной. Пользовалась французским языком только,
когда бывала очень послушной девчоночкой.
"Ладно. Entendu. А сейчас гоп-гоп-гоп, Ленора, а то
промокнешь" (буря рыданий распирала мне грудь).
Она оскалила зубы и с обольстительной ухваткой школьницы
наклонилась вперед, и умчалась. Птица моя!
Холеная рука мисс Лестер держала дверь крыльца
приотворенной для переваливавшейся старой собаки qui prenait son
temps.
Лолита ждала меня у призрачной березы.
"Я промокла насквозь", заявила она громким голосом. "А ты -
доволен? К чорту пьесу! Понимаешь?"
Где-то наверху лапа невидимой ведьмы с грохотом закрыла
окно.
Мы вошли к себе в дом; пе