умал о разных вещах: о том, что дорога постепенно идет в гору, и,
вероятно, сейчас начнутся повороты, о том, как Горн запутался пуговицей в
Магдиных кружевах, о том, что еще никогда не было у него так тяжело и
смутно на душе.
"Мне все равно куда, - сказала Магда, - но я хотела бы знать. И
пожалуйста, держись правой стороны, ты черт знает как едешь".
Он резко затормозил, только потому, что невдалеке появился автобус.
"Что ты делаешь, Бруно? Просто держись правее".
Автобус с туристами прогремел мимо. Кречмар отпустил тормоз.
"Не все ли равно куда? - думал он. - Куда ни поезжай, от этой муки не
избавишься. Как мерзко зеленеют эти холмы. Они черт знает как миловали
друг друга..."
"Я тебя ни о чем не буду больше спрашивать, - сказала Магда, -
только, ради Бога, труби перед поворотами. У меня голова болит. Я хочу
куда-нибудь доехать наконец".
"Ты мне клянешься, что ничего не было?" - хрипло проговорил Кречмар и
сразу почувствовал, как слезы горячей мутью застилают зрение. Он заморгал,
дорога опять забелела.
"Клянусь, - сказала Магда. - Я устала клясться. Убей меня, но больше
не мучь. И знаешь, мне жарко, я сниму пальто".
Он затормозил, остановились.
Магда засмеялась: "Почему для этого, собственно говоря, нужно
останавливаться? Ах, Бруно..."
Он помог ей освободиться от кожаного пальто, причем с необычайной
живостью вспомнил, как давным-давно, в дрянном кафе, он в первый раз
увидел, как она двигает лопатками и плечами, сгибает прелестную шею,
вылезая из рукавов пальто.
Теперь у него слезы лились по щекам неудержимо. Магда обняла его за
шею и прижалась щекой к его склоненной голове.
Автомобиль стоял у самого парапета, толстого каменного парапета, за
которым был обрыв, поросший ежевикой, и в глубине бежала вода; с левой же
стороны поднимался скалистый склон с соснами на верхушке. Палило солнце,
трещали кузнечики; далеко впереди раздавался звон и стук, человек в темных
очках бил камни, сидя при дороге. Прокатил открытый, очень пыльный
"рольс-ройс", и откуда-то ответило эхо на его гудок.
"Я тебя так люблю, - всхлипывая, говорил Кречмар. - Я тебя так, так
люблю". Он судорожно мял ее руки, гладил по спине, и она тихо и нежно
посмеивалась. Затем длительно поцеловал ее в губы.
"Дай мне теперь самой управлять, - попросила Магда. - Я ведь
научилась лучше тебя".
"Нет, я боюсь, - сказал он, улыбаясь и вытирая слезы. - И знаешь, я
по правде не знаю, куда мы едем, но ведь это забавно - наугад".
Он пустил мотор, тронулись снова. Ему показалось, что теперь машина
идет свободнее и послушнее, и он стал держать руль не так напряженно.
Излучины дороги все учащались - с одной стороны отвесно поднималась
скалистая стена, с другой был парапет, солнце било в глаза, стрелка
скорости вздрагивала и поднималась.
Приближался крутой вираж, и Кречмар решил его взять особенно тихо.
Наверху, высоко над дорогой, старуха собирала ароматные травы и видела,
как справа от скалы мчался к повороту этот маленький черный автомобиль, а
слева, на неизвестную еще встречу, двое сгорбленных велосипедистов.
XXX
Старуха, собирающая на пригорке ароматные травы, видела, как с разных
сторон близятся к быстрому виражу автомобиль и двое велосипедистов. Из
люльки яично - желтого почтового дирижабля, плывущего по голу
вероятно, сейчас начнутся повороты, о том, как Горн запутался пуговицей в
Магдиных кружевах, о том, что еще никогда не было у него так тяжело и
смутно на душе.
"Мне все равно куда, - сказала Магда, - но я хотела бы знать. И
пожалуйста, держись правой стороны, ты черт знает как едешь".
Он резко затормозил, только потому, что невдалеке появился автобус.
"Что ты делаешь, Бруно? Просто держись правее".
Автобус с туристами прогремел мимо. Кречмар отпустил тормоз.
"Не все ли равно куда? - думал он. - Куда ни поезжай, от этой муки не
избавишься. Как мерзко зеленеют эти холмы. Они черт знает как миловали
друг друга..."
"Я тебя ни о чем не буду больше спрашивать, - сказала Магда, -
только, ради Бога, труби перед поворотами. У меня голова болит. Я хочу
куда-нибудь доехать наконец".
"Ты мне клянешься, что ничего не было?" - хрипло проговорил Кречмар и
сразу почувствовал, как слезы горячей мутью застилают зрение. Он заморгал,
дорога опять забелела.
"Клянусь, - сказала Магда. - Я устала клясться. Убей меня, но больше
не мучь. И знаешь, мне жарко, я сниму пальто".
Он затормозил, остановились.
Магда засмеялась: "Почему для этого, собственно говоря, нужно
останавливаться? Ах, Бруно..."
Он помог ей освободиться от кожаного пальто, причем с необычайной
живостью вспомнил, как давным-давно, в дрянном кафе, он в первый раз
увидел, как она двигает лопатками и плечами, сгибает прелестную шею,
вылезая из рукавов пальто.
Теперь у него слезы лились по щекам неудержимо. Магда обняла его за
шею и прижалась щекой к его склоненной голове.
Автомобиль стоял у самого парапета, толстого каменного парапета, за
которым был обрыв, поросший ежевикой, и в глубине бежала вода; с левой же
стороны поднимался скалистый склон с соснами на верхушке. Палило солнце,
трещали кузнечики; далеко впереди раздавался звон и стук, человек в темных
очках бил камни, сидя при дороге. Прокатил открытый, очень пыльный
"рольс-ройс", и откуда-то ответило эхо на его гудок.
"Я тебя так люблю, - всхлипывая, говорил Кречмар. - Я тебя так, так
люблю". Он судорожно мял ее руки, гладил по спине, и она тихо и нежно
посмеивалась. Затем длительно поцеловал ее в губы.
"Дай мне теперь самой управлять, - попросила Магда. - Я ведь
научилась лучше тебя".
"Нет, я боюсь, - сказал он, улыбаясь и вытирая слезы. - И знаешь, я
по правде не знаю, куда мы едем, но ведь это забавно - наугад".
Он пустил мотор, тронулись снова. Ему показалось, что теперь машина
идет свободнее и послушнее, и он стал держать руль не так напряженно.
Излучины дороги все учащались - с одной стороны отвесно поднималась
скалистая стена, с другой был парапет, солнце било в глаза, стрелка
скорости вздрагивала и поднималась.
Приближался крутой вираж, и Кречмар решил его взять особенно тихо.
Наверху, высоко над дорогой, старуха собирала ароматные травы и видела,
как справа от скалы мчался к повороту этот маленький черный автомобиль, а
слева, на неизвестную еще встречу, двое сгорбленных велосипедистов.
XXX
Старуха, собирающая на пригорке ароматные травы, видела, как с разных
сторон близятся к быстрому виражу автомобиль и двое велосипедистов. Из
люльки яично - желтого почтового дирижабля, плывущего по голу