рь в ванную. В это
мгновение раздался из сада звонкий смех Магды. Кречмар высунулся в окно.
Она шла рядом с американцем-теннисистом, помахивая золотой от солнца
ракетой. Американец увидел Кречмара в окне третьего этажа. Магда
обернулась и посмотрела вверх. Кречмар, беззвучно двигая губами, сделал
движение рукой, словно что-то медленно сгребал в охапку. Магда кивнула и
побежала в дом. Кречмар тотчас отошел от окна и, присев на корточки, отпер
чемодан, поднял крышку, но, вспомнив, что искомое не там, пошел к шкапу и
сунул руку в карман автомобильного пальто. Он проверил, вдвинута ли
обойма. Затем закрыл шкап и стал у двери. Сразу, как только она отопрет
дверь. (Щуплый ангел надежды, который тянет за рукав даже в минуту
беспросветного отчаяния, был едва жив - на что надеяться? Надо сразу,
обдумать можно потом.) Он мысленно следил: вот теперь она вошла в
гостиницу со стороны сада, вот теперь поднимается на лифте, пятнадцать
секунд лишних - если по лестнице, вот сейчас донесется стук каблуков по
коридору. Но воображение обгоняло, опережало ее, все было тихо, надо
начать сначала. Он держал браунинг, уже подняв его, было чувство, словно
оружие - естественное продолжение его руки, напряженной, жаждущей
облегчения: нажать вогнутую гашетку.
Он едва не выстрелил прямо в белую еще закрытую дверь в тот миг,
когда вдруг послышался из коридора ее легкий резиновый шаг, - да, конечно,
она была в теннисных туфлях, - каблуки ни при чем. Сейчас, сейчас... Еще
другие шаги.
"Позвольте, сударыня, мне зайти за подносом", - сказал по-французски
голос за дверью. Магда вошла вместе с горничной, - он машинально сунул
браунинг в карман.
"В чем дело? Что случилось? - спросила Магда. - Зачем ты меня
заставляешь бегать наверх?" Он, не отвечая, глядел исподлобья на то, как
горничная ставит на поднос посуду, поднимает ложечку с пола. Вот она все
взяла, вот закрылась дверь.
"Бруно, что случилось?"
Он опустил руку в карман. Магда поморщилась, села на стул, стоящий
близ кровати, нагнулась и стала расшнуровывать белую туфлю. Он видел ее
затылок, загорелую шею. Невозможно стрелять, пока она снимает башмачок. На
пятке было красное пятно, кровь просочилась сквозь белый чулок. "Это ужас,
как я натерла", - проговорила она и, оглянувшись на Кречмара, увидела
тупой черный пистолет. "Дурак, - сказала она чрезвычайно спокойно. - Не
играй с этой штукой".
"Встань! Слышишь?" - как-то зашушукал Кречмар и схватил ее за кисть.
"Я не встану, - ответила Магда, свободной рукой спуская с ноги чулок.
- И вообще, отстань - у меня страшно болит, все присохло".
Он тряхнул ее так, что затрещал стул. Она схватилась за решетку
кровати и стала смеяться.
"Пожалуйста, пожалуйста, убей, - сказала она. - Но это будет то же
самое, как эта пьеса, которую мы видели, с чернокожим, с подушкой..."
"Ты лжешь, - зашептал Кречмар. - Ты лжешь, все оплевано, все
исковеркано... Ты и этот негодяй..." Он оскалился, верхняя губа дергалась
- заикался и не мог попасть на слово.
"Пожалуйста, убери. Я тебе ничего не скажу, пока ты не уберешь. Я не
знаю, что случилось, но я знаю одно - я тебе верна, я тебе верна..."
"Хорошо, - проговорил Кречмар. - Да-да, дам тебе высказаться, а потом
застрелю".
"Не нужно меня убивать, уверяю тебя, Бруно".
"Дальше, дальше, потороп
мгновение раздался из сада звонкий смех Магды. Кречмар высунулся в окно.
Она шла рядом с американцем-теннисистом, помахивая золотой от солнца
ракетой. Американец увидел Кречмара в окне третьего этажа. Магда
обернулась и посмотрела вверх. Кречмар, беззвучно двигая губами, сделал
движение рукой, словно что-то медленно сгребал в охапку. Магда кивнула и
побежала в дом. Кречмар тотчас отошел от окна и, присев на корточки, отпер
чемодан, поднял крышку, но, вспомнив, что искомое не там, пошел к шкапу и
сунул руку в карман автомобильного пальто. Он проверил, вдвинута ли
обойма. Затем закрыл шкап и стал у двери. Сразу, как только она отопрет
дверь. (Щуплый ангел надежды, который тянет за рукав даже в минуту
беспросветного отчаяния, был едва жив - на что надеяться? Надо сразу,
обдумать можно потом.) Он мысленно следил: вот теперь она вошла в
гостиницу со стороны сада, вот теперь поднимается на лифте, пятнадцать
секунд лишних - если по лестнице, вот сейчас донесется стук каблуков по
коридору. Но воображение обгоняло, опережало ее, все было тихо, надо
начать сначала. Он держал браунинг, уже подняв его, было чувство, словно
оружие - естественное продолжение его руки, напряженной, жаждущей
облегчения: нажать вогнутую гашетку.
Он едва не выстрелил прямо в белую еще закрытую дверь в тот миг,
когда вдруг послышался из коридора ее легкий резиновый шаг, - да, конечно,
она была в теннисных туфлях, - каблуки ни при чем. Сейчас, сейчас... Еще
другие шаги.
"Позвольте, сударыня, мне зайти за подносом", - сказал по-французски
голос за дверью. Магда вошла вместе с горничной, - он машинально сунул
браунинг в карман.
"В чем дело? Что случилось? - спросила Магда. - Зачем ты меня
заставляешь бегать наверх?" Он, не отвечая, глядел исподлобья на то, как
горничная ставит на поднос посуду, поднимает ложечку с пола. Вот она все
взяла, вот закрылась дверь.
"Бруно, что случилось?"
Он опустил руку в карман. Магда поморщилась, села на стул, стоящий
близ кровати, нагнулась и стала расшнуровывать белую туфлю. Он видел ее
затылок, загорелую шею. Невозможно стрелять, пока она снимает башмачок. На
пятке было красное пятно, кровь просочилась сквозь белый чулок. "Это ужас,
как я натерла", - проговорила она и, оглянувшись на Кречмара, увидела
тупой черный пистолет. "Дурак, - сказала она чрезвычайно спокойно. - Не
играй с этой штукой".
"Встань! Слышишь?" - как-то зашушукал Кречмар и схватил ее за кисть.
"Я не встану, - ответила Магда, свободной рукой спуская с ноги чулок.
- И вообще, отстань - у меня страшно болит, все присохло".
Он тряхнул ее так, что затрещал стул. Она схватилась за решетку
кровати и стала смеяться.
"Пожалуйста, пожалуйста, убей, - сказала она. - Но это будет то же
самое, как эта пьеса, которую мы видели, с чернокожим, с подушкой..."
"Ты лжешь, - зашептал Кречмар. - Ты лжешь, все оплевано, все
исковеркано... Ты и этот негодяй..." Он оскалился, верхняя губа дергалась
- заикался и не мог попасть на слово.
"Пожалуйста, убери. Я тебе ничего не скажу, пока ты не уберешь. Я не
знаю, что случилось, но я знаю одно - я тебе верна, я тебе верна..."
"Хорошо, - проговорил Кречмар. - Да-да, дам тебе высказаться, а потом
застрелю".
"Не нужно меня убивать, уверяю тебя, Бруно".
"Дальше, дальше, потороп