ан старался понять, кто они - молодожены или
беглецы-любовники, и никак не мог решить. Она говорила о том, как было
упоительно, когда он недавно нес ее на руках по крутой тропинке, и о том,
как трудно дожить до вечера, когда она пройдет к нему в номер, и тут
следовало что-то очень, по-видимому забавное, смысл коего Герман понять,
однако, не мог, - что-то связанное с ванной и бегущей водой и грозящей, но
легко устранимой опасностью. Герман слушал сквозь органную музыку боли
этот банальный любовный лепет и думал о том, что им не узнать никогда, как
точно запечатлел их слова неприметный господин с флюсом, листающий журнал.
Вдруг открылась дверь, из нее быстро вышел выпущенный из ада пациент, а на
пороге встал, оглядывая собравшихся и медленно намечая пригласительный
жест, высокий, страшно худой врач с темными кругами у глаз, - сущий
мементо мори. Герман ринулся к нему, хотя знал, что суется не в очередь,
и, несмотря на покрики мементо, раздавшиеся в приемной, проник в кабинет,
где против окна стояло воскреслое, и которого, которые на блеск
инструментов, почти на зубовные, любовные постучу-постуча из-за жужжащего,
которые перед которыми малиновое небо, большое, энное и прежде того то же
что и то, и внизу, и на зу, и тараболь, это было ийственно..."
Он еще читал долго, но уже читал зря - скрежет и шум, шум удаляется,
молчание, молчание, он кончил.
"Ну, как тебе нравится, Бруно?" - сказал он, отцепив очки.
Кречмар лежал на спине с закрытыми глазами. Зегелькранц мельком
подумал: "Неужели я его усыпил?" - но в это мгновение Кречмар приподнялся.
"Что с тобой, Бруно? Тебе плохо?"
"Нет, - ответил он шепотом. - Это сейчас пройдет".
"Выпей воды, - сказал Зегелькранц. - Она очень вкусная".
"Ты с натуры?" - невнятно спросил Кречмар.
"Что ты говоришь? "
"Ты с натуры писал?"
"Ах, это довольно сложно. Видишь ли, дантиста я взял, у которого был
давным-давно. Но он был не дантист, а мозольный оператор. Но вот,
например, в приемную я целиком поместил группу людей, которых специально
для этого изучил, едучи в поезде. Да, я с ними ехал в одном купе и оттуда
преспокойно пересадил их в рассказ, причем заметь - с абсолютной
точностью, точность важнее всего".
"Когда это было - купе?"
"Что ты говоришь?"
"Когда это было - что ты ехал?"
"Не помню, на днях, кажется, когда мы с тобой встретились, - я тут
часто разьезжаю. Эти двое черт знает как миловали друг друга -
удивительно, что когда иностранцы..."
Он вдруг запнулся, и как это с ним не раз бывало, почувствовал, что
происходит какое-то чудовищное недоразумение, и он так покраснел, что все
затуманилось.
"Ты их знаешь? - пробормотал он. - Бруно, постой, куда ты..."
Он побежал за Кречмаром и хотел ему заглянуть в лицо. "Отстань,
отстань", - шепотом сказал Кречмар. Зегелькранц отстал. Кречмар завернул
по тропинке, его скрыли кусты.
XXVIII
Он спустился в город; не ускоряя шага, пересек платановую аллею и
вошел через холл в гостиницу. Поднимаясь по лестнице, он встретил знакомую
старуху-англичанку, она улыбалась ему. "Здравствуйте", - шепотом сказал
Кречмар и прошел. Он прошагал по длинному коридору и вошел в номер. В
комнате никого не было. На коврике у постели было пролито кофе, блестела
упавшая ложечка. Он исподлобья посмотрел на две
беглецы-любовники, и никак не мог решить. Она говорила о том, как было
упоительно, когда он недавно нес ее на руках по крутой тропинке, и о том,
как трудно дожить до вечера, когда она пройдет к нему в номер, и тут
следовало что-то очень, по-видимому забавное, смысл коего Герман понять,
однако, не мог, - что-то связанное с ванной и бегущей водой и грозящей, но
легко устранимой опасностью. Герман слушал сквозь органную музыку боли
этот банальный любовный лепет и думал о том, что им не узнать никогда, как
точно запечатлел их слова неприметный господин с флюсом, листающий журнал.
Вдруг открылась дверь, из нее быстро вышел выпущенный из ада пациент, а на
пороге встал, оглядывая собравшихся и медленно намечая пригласительный
жест, высокий, страшно худой врач с темными кругами у глаз, - сущий
мементо мори. Герман ринулся к нему, хотя знал, что суется не в очередь,
и, несмотря на покрики мементо, раздавшиеся в приемной, проник в кабинет,
где против окна стояло воскреслое, и которого, которые на блеск
инструментов, почти на зубовные, любовные постучу-постуча из-за жужжащего,
которые перед которыми малиновое небо, большое, энное и прежде того то же
что и то, и внизу, и на зу, и тараболь, это было ийственно..."
Он еще читал долго, но уже читал зря - скрежет и шум, шум удаляется,
молчание, молчание, он кончил.
"Ну, как тебе нравится, Бруно?" - сказал он, отцепив очки.
Кречмар лежал на спине с закрытыми глазами. Зегелькранц мельком
подумал: "Неужели я его усыпил?" - но в это мгновение Кречмар приподнялся.
"Что с тобой, Бруно? Тебе плохо?"
"Нет, - ответил он шепотом. - Это сейчас пройдет".
"Выпей воды, - сказал Зегелькранц. - Она очень вкусная".
"Ты с натуры?" - невнятно спросил Кречмар.
"Что ты говоришь? "
"Ты с натуры писал?"
"Ах, это довольно сложно. Видишь ли, дантиста я взял, у которого был
давным-давно. Но он был не дантист, а мозольный оператор. Но вот,
например, в приемную я целиком поместил группу людей, которых специально
для этого изучил, едучи в поезде. Да, я с ними ехал в одном купе и оттуда
преспокойно пересадил их в рассказ, причем заметь - с абсолютной
точностью, точность важнее всего".
"Когда это было - купе?"
"Что ты говоришь?"
"Когда это было - что ты ехал?"
"Не помню, на днях, кажется, когда мы с тобой встретились, - я тут
часто разьезжаю. Эти двое черт знает как миловали друг друга -
удивительно, что когда иностранцы..."
Он вдруг запнулся, и как это с ним не раз бывало, почувствовал, что
происходит какое-то чудовищное недоразумение, и он так покраснел, что все
затуманилось.
"Ты их знаешь? - пробормотал он. - Бруно, постой, куда ты..."
Он побежал за Кречмаром и хотел ему заглянуть в лицо. "Отстань,
отстань", - шепотом сказал Кречмар. Зегелькранц отстал. Кречмар завернул
по тропинке, его скрыли кусты.
XXVIII
Он спустился в город; не ускоряя шага, пересек платановую аллею и
вошел через холл в гостиницу. Поднимаясь по лестнице, он встретил знакомую
старуху-англичанку, она улыбалась ему. "Здравствуйте", - шепотом сказал
Кречмар и прошел. Он прошагал по длинному коридору и вошел в номер. В
комнате никого не было. На коврике у постели было пролито кофе, блестела
упавшая ложечка. Он исподлобья посмотрел на две