оследовал ("забавная штука,
это упустить нельзя..."). Макс отлично слышал шаги за собой, но его душила
мутная злоба, он боялся что не хватит дыхания дойти, и потому берег себя.
Когда они добрались до двери квартиры, он повернулся к Горну и сказал: "Я
не знаю, кто вы и что вы, - но я вашу настойчивость отказываюсь понимать".
"Я - друг дома", - ласково ответил Горн и, вытянув длинный
прозрачно-белый указательный палец, позвонил.
"Ударить его палкой?" - подумал Макс. - "Ах, не все ли равно...
Только бы скорей вернуться".
Открыл слуга (похожий, по мнению Магды, на лорда).
"Доложите, голубчик, - томно сказал Горн, - вот этот господин хочет
видеть..."
"Потрудитесь не вмешиваться!" - со взрывом гнева перебил Макс и, стоя
посреди прихожей, во всю силу легких позвал: "Бруно!" - и еще раз:
"Бруно!"
Кречмар, увидя шурина, его перекошенное лицо, опухшие глаза, с
разбегу поскользнулся и круто стал. "Ирма опасно больна, - сказал Макс,
стукнув о пол тростью. - Советую тотчас поехать..."
Короткое молчание. Горн жадно смотрел на обоих. Вдруг из гостиной
звонко и ясно раздался Магдин голос: "Бруно, на минутку".
"Мы сейчас поедем", - сказал Кречмар, заикаясь, и ушел в гостиную.
Магда стояла скрестив на груди руки. "Моя дочь опасно больна, -
сказал Кречмар. - Я туда еду".
"Это вранье, - проговорила она злобно. - Тебя хотят заманить".
"Опомнись... Магда... ради Бога".
Она схватила его за руку: "А если я поеду с тобой вместе?"
"Магда, пожалуйста, ну пойми, меня ждут".
"...околпачить. Я тебя не отпущу..."
"Меня ждут, меня ждут", - сказал Кречмар, заикаясь и пуча глаза.
"Если ты посмеешь..."
Макс стоял в передней, продолжая стучать тростью. Горн вынул
портсигар. Из гостиной послышался взрыв голосов. Горн предложил Максу
папиросу. Макс, не глядя, отпихнул портсигар локтем, и папиросы
рассыпались. Горн рассмеялся. Опять взрыв голосов. "О, какая мерзость..."
- пробормотал Макс, дернув дверь на лестницу и, с трясущимися щеками,
быстро спустился.
"Ну, что?" - шепотом спросила бонна, когда он вернулся.
"Нет, не приедет", - ответил он, закрыл на минуту ладонью глаза,
потом прочистил горло и опять, как давеча, на цыпочках прошел в детскую.
Там было все по-прежнему, Ирма тихо мотала из стороны в сторону
головой, полураскрытые глаза как будто не отражали света. Она тихонько
икнула. Аннелиза поглаживала одеяло у ее плеча. Ирма вдруг слегка
напряглась на подушках, откидывая лицо. Со стола упала ложечка - и этот
звон долго оставался у всех в ушах. Сестра милосердия стала считать пульс
и потом осторожно, словно боясь повредить, опустила руку девочки на
одеяло. "Она, может быть, хочет пить?" - прошептала Аннелиза. Сестра
покачала головой. Кто-то в комнате очень тихо кашлянул. Ирма продолжала
мотаться, затем принялась медленно поднимать и выпрямлять под одеялом
колено.
Скрипнула дверь, и вошла бонна, сказала что-то на ухо Максу, тот
кивнул, она вышла. Дверь опять скрипнула, Аннелиза не повернула головы...
Кречмар остановился в двух шагах от постели, лишь смутно видя пуховый
платок и бледные волосы жены, зато с потрясающей ясностью видя лицо
дочери, ее маленькие черные ноздри и желтоватый лоск на круглом лбу. Так
он простоял довольно долго, потом широко разинул рот - кто-то
это упустить нельзя..."). Макс отлично слышал шаги за собой, но его душила
мутная злоба, он боялся что не хватит дыхания дойти, и потому берег себя.
Когда они добрались до двери квартиры, он повернулся к Горну и сказал: "Я
не знаю, кто вы и что вы, - но я вашу настойчивость отказываюсь понимать".
"Я - друг дома", - ласково ответил Горн и, вытянув длинный
прозрачно-белый указательный палец, позвонил.
"Ударить его палкой?" - подумал Макс. - "Ах, не все ли равно...
Только бы скорей вернуться".
Открыл слуга (похожий, по мнению Магды, на лорда).
"Доложите, голубчик, - томно сказал Горн, - вот этот господин хочет
видеть..."
"Потрудитесь не вмешиваться!" - со взрывом гнева перебил Макс и, стоя
посреди прихожей, во всю силу легких позвал: "Бруно!" - и еще раз:
"Бруно!"
Кречмар, увидя шурина, его перекошенное лицо, опухшие глаза, с
разбегу поскользнулся и круто стал. "Ирма опасно больна, - сказал Макс,
стукнув о пол тростью. - Советую тотчас поехать..."
Короткое молчание. Горн жадно смотрел на обоих. Вдруг из гостиной
звонко и ясно раздался Магдин голос: "Бруно, на минутку".
"Мы сейчас поедем", - сказал Кречмар, заикаясь, и ушел в гостиную.
Магда стояла скрестив на груди руки. "Моя дочь опасно больна, -
сказал Кречмар. - Я туда еду".
"Это вранье, - проговорила она злобно. - Тебя хотят заманить".
"Опомнись... Магда... ради Бога".
Она схватила его за руку: "А если я поеду с тобой вместе?"
"Магда, пожалуйста, ну пойми, меня ждут".
"...околпачить. Я тебя не отпущу..."
"Меня ждут, меня ждут", - сказал Кречмар, заикаясь и пуча глаза.
"Если ты посмеешь..."
Макс стоял в передней, продолжая стучать тростью. Горн вынул
портсигар. Из гостиной послышался взрыв голосов. Горн предложил Максу
папиросу. Макс, не глядя, отпихнул портсигар локтем, и папиросы
рассыпались. Горн рассмеялся. Опять взрыв голосов. "О, какая мерзость..."
- пробормотал Макс, дернув дверь на лестницу и, с трясущимися щеками,
быстро спустился.
"Ну, что?" - шепотом спросила бонна, когда он вернулся.
"Нет, не приедет", - ответил он, закрыл на минуту ладонью глаза,
потом прочистил горло и опять, как давеча, на цыпочках прошел в детскую.
Там было все по-прежнему, Ирма тихо мотала из стороны в сторону
головой, полураскрытые глаза как будто не отражали света. Она тихонько
икнула. Аннелиза поглаживала одеяло у ее плеча. Ирма вдруг слегка
напряглась на подушках, откидывая лицо. Со стола упала ложечка - и этот
звон долго оставался у всех в ушах. Сестра милосердия стала считать пульс
и потом осторожно, словно боясь повредить, опустила руку девочки на
одеяло. "Она, может быть, хочет пить?" - прошептала Аннелиза. Сестра
покачала головой. Кто-то в комнате очень тихо кашлянул. Ирма продолжала
мотаться, затем принялась медленно поднимать и выпрямлять под одеялом
колено.
Скрипнула дверь, и вошла бонна, сказала что-то на ухо Максу, тот
кивнул, она вышла. Дверь опять скрипнула, Аннелиза не повернула головы...
Кречмар остановился в двух шагах от постели, лишь смутно видя пуховый
платок и бледные волосы жены, зато с потрясающей ясностью видя лицо
дочери, ее маленькие черные ноздри и желтоватый лоск на круглом лбу. Так
он простоял довольно долго, потом широко разинул рот - кто-то