тний вечер, вместе с закатом
солнца, и тут только как бы очнулся Вельчанинов. Когда мертвую убрали,
нарядив ее в праздничное белое платьице одной из дочерей Клавдии Петровны,
и положили в зале на столе, с цветами в сложенных ручках, - он подошел к
Клавдии Петровне и, сверкая глазами, объявил ей, что он сейчас же привезет
и "убийцу". Не слушая советов повременить до завтра, он немедленно
отправился в город.
Он знал, где застать Павла Павловича; не за одними докторами
отправлялся он в Петербург. Иногда в эти дни ему казалось, что привези он к
умиравшей Лизе отца, и она, услыхав его голос, очнется; тогда он как
отчаянный пускался его разыскивать. Павел Павлович квартировал по-прежнему
в номерах, но в номерах и спрашивать было нечего: "по три дня не ночует и
не приходит, - рапортовала Марья Сысоевна, - а придет невзначай пьяный,
часу не пробудет и опять потащится; совсем растрепался". Половой из
Покровской гостиницы сообщил Вельчанинову, между прочим, что Павел
Павлович, еще прежде, посещал каких-то девиц на Вознесенском проспекте.
Вельчанинов немедленно разыскал девиц. Задаренные и угощенные особы
припомнили тотчас своего гостя, главное, по его шляпе с крепом, причем тут
же его обругали, конечно, за то, что он к ним больше не ходил. Одна из них,
Катя, взялась "во всякое время Павла Павловича разыскать, потому что он от
Машки Простаковой теперь не выходит, а денег у него и дна нет, а Машка эта
- не Простакова, а Прохвостова, и в больнице лежала, и захоти только она,
Катя, так сейчас же ее в Сибирь спрячет, всего одно слово скажет". Катя,
однако же, не разыскала в тот раз, но зато крепко обещалась в другой. Вот
на ее-то содействие и надеялся теперь Вельчанинов.
Прибыв в город уже в десять часов, он немедленно ее вытребовал,
заплатив кому следовало за ее отсутствие, и отправился с нею на поиски. Он
еще и сам не знал, что собственно он теперь сделает с Павлом Павловичем:
убьет ли его за что-то или просто ищет его, чтобы сообщить о смерти дочери
и о необходимости его содействия при погребении? На первый раз вышла
неудача: оказалось, что Машка Прохвостова разодралась с Павлом Павловичем
еще третьего дня и что какой-то казначей "Павлу Павловичу голову скамейкой
прошиб". Одним словом, долго он не отыскивался, и наконец уже только в два
часа пополуночи Вельчанинов, при выходе из одного указанного ему заведения,
вдруг и неожиданно сам на него натолкнулся.
Павла Павловича подводили к этому заведению две дамы совершенно
пьяного; одна из дам придерживала его под руку, а сзади сопутствовал им
один рослый и размашистый претендент, кричавший во все горло и страшно
грозивший Павлу Павловичу какими-то ужасами. Он кричал, между прочим, что
тот его "эксплуатировал и отравил ему жизнь". Дело, кажется, шло о каких-то
деньгах; дамы очень трусили и спешили. Завидев Вельчанинова, Павел Павлович
кинулся к нему с распростертыми руками и закричал, точно его резали:
- Братец родной, защити!
При виде атлетической фигуры Вельчанинова претендент мигом стушевался;
торжествующий Павел Павлович простер ему вслед свой кулак и завопил в знак
победы; тут Вельчанинов яростно схватил его за плечи и, сам не зная для
чего, стал трясти обеими руками, так что у того зубы застучали. Павел
Павлович тотчас же перестал кричать и с тупоумным пьяным испугом смотрел на
своего истязателя. Вероятно не зная, что с ним делать далее, Вельчанинов
крепко нагнул его и посадил на тротуарную тумбу.
- Лиза уме
солнца, и тут только как бы очнулся Вельчанинов. Когда мертвую убрали,
нарядив ее в праздничное белое платьице одной из дочерей Клавдии Петровны,
и положили в зале на столе, с цветами в сложенных ручках, - он подошел к
Клавдии Петровне и, сверкая глазами, объявил ей, что он сейчас же привезет
и "убийцу". Не слушая советов повременить до завтра, он немедленно
отправился в город.
Он знал, где застать Павла Павловича; не за одними докторами
отправлялся он в Петербург. Иногда в эти дни ему казалось, что привези он к
умиравшей Лизе отца, и она, услыхав его голос, очнется; тогда он как
отчаянный пускался его разыскивать. Павел Павлович квартировал по-прежнему
в номерах, но в номерах и спрашивать было нечего: "по три дня не ночует и
не приходит, - рапортовала Марья Сысоевна, - а придет невзначай пьяный,
часу не пробудет и опять потащится; совсем растрепался". Половой из
Покровской гостиницы сообщил Вельчанинову, между прочим, что Павел
Павлович, еще прежде, посещал каких-то девиц на Вознесенском проспекте.
Вельчанинов немедленно разыскал девиц. Задаренные и угощенные особы
припомнили тотчас своего гостя, главное, по его шляпе с крепом, причем тут
же его обругали, конечно, за то, что он к ним больше не ходил. Одна из них,
Катя, взялась "во всякое время Павла Павловича разыскать, потому что он от
Машки Простаковой теперь не выходит, а денег у него и дна нет, а Машка эта
- не Простакова, а Прохвостова, и в больнице лежала, и захоти только она,
Катя, так сейчас же ее в Сибирь спрячет, всего одно слово скажет". Катя,
однако же, не разыскала в тот раз, но зато крепко обещалась в другой. Вот
на ее-то содействие и надеялся теперь Вельчанинов.
Прибыв в город уже в десять часов, он немедленно ее вытребовал,
заплатив кому следовало за ее отсутствие, и отправился с нею на поиски. Он
еще и сам не знал, что собственно он теперь сделает с Павлом Павловичем:
убьет ли его за что-то или просто ищет его, чтобы сообщить о смерти дочери
и о необходимости его содействия при погребении? На первый раз вышла
неудача: оказалось, что Машка Прохвостова разодралась с Павлом Павловичем
еще третьего дня и что какой-то казначей "Павлу Павловичу голову скамейкой
прошиб". Одним словом, долго он не отыскивался, и наконец уже только в два
часа пополуночи Вельчанинов, при выходе из одного указанного ему заведения,
вдруг и неожиданно сам на него натолкнулся.
Павла Павловича подводили к этому заведению две дамы совершенно
пьяного; одна из дам придерживала его под руку, а сзади сопутствовал им
один рослый и размашистый претендент, кричавший во все горло и страшно
грозивший Павлу Павловичу какими-то ужасами. Он кричал, между прочим, что
тот его "эксплуатировал и отравил ему жизнь". Дело, кажется, шло о каких-то
деньгах; дамы очень трусили и спешили. Завидев Вельчанинова, Павел Павлович
кинулся к нему с распростертыми руками и закричал, точно его резали:
- Братец родной, защити!
При виде атлетической фигуры Вельчанинова претендент мигом стушевался;
торжествующий Павел Павлович простер ему вслед свой кулак и завопил в знак
победы; тут Вельчанинов яростно схватил его за плечи и, сам не зная для
чего, стал трясти обеими руками, так что у того зубы застучали. Павел
Павлович тотчас же перестал кричать и с тупоумным пьяным испугом смотрел на
своего истязателя. Вероятно не зная, что с ним делать далее, Вельчанинов
крепко нагнул его и посадил на тротуарную тумбу.
- Лиза уме