него, раздался слабый, совсем жалобный голос Павла Павловича:
- Я, Алексей Иванович, встал поискать... - (и он назвал один
необходимейший домашний предмет) - я там не нашел у себя-с... хотел
потихоньку подле вас посмотреть-с, у постели-с.
- Что же вы молчали... когда я кричал? - прерывающимся голосом спросил
Вельчанинов, переждав с полминуты.
- Испугался-с. Вы так закричали... я и испугался-с.
- Там в углу налево, к дверям, в шкапике, зажгите свечу...
- Да я и без свечки-с... - смиренно промолвил Павел Павлович,
направляясь в угол, - вы уж простите, Алексей Иванович, что вас так
потревожил-с... совсем вдруг так осмелел-с...
Но тот уже ничего не ответил. Он все продолжал лежать лицом к стене и
пролежал так всю ночь, ни разу не обернувшись. Уж хотелось ли ему так
исполнить слово и показать презрение? Он сам не знал, что с ним делается;
нервное расстройство его перешло, наконец, почти в бред, и он долго не
засыпал. Проснувшись на другое утро, в десятом часу, он вдруг вскочил и
присел на постели, точно его подтолкнули, - но Павла Павловича уже не было
в комнате! Оставалась одна только пустая, неубранная постель, а сам он
улизнул чем свет.
- Я так и знал! - хлопнул себя Вельчанинов ладонью но лбу.
X
НА КЛАДБИЩЕ
Опасения доктора оправдались, и Лизе вдруг сделалось хуже, - так худо,
как и не воображали накануне Вельчанинов и Клавдия Петровна. Вельчанинов
поутру застал больную еще в памяти, хотя вся она горела в жару; он уверял
потом, что она ему улыбнулась и даже протянула ему свою горячую ручку.
Правда ли это было, или только он сам выдумал себе это невольно, в
утешение, - проверить ему было некогда; к ночи больная была уже без памяти,
и так продолжалось во все время болезни. На десятый день своего переезда на
дачу она умерла.
Это было скорбное время для Вельчанинова; Погорельцевы даже боялись за
него. Большую часть этих тяжелых дней он прожил у них. В самые последние
дни болезни Лизы он по целым часам просиживал один, где-нибудь в углу, и,
по-видимому, ни об чем не думал; Клавдия Петровна подходила его развлекать,
но он отвечал мало, иногда видимо тяготясь с нею разговаривать. Клавдия
Петровна даже не ожидала, что на него "все это произведет такое
впечатление". Всего больше развлекали его дети; он с ними даже иногда
смеялся; но каждый почти час вставал со стула и на цыпочках шел взглянуть
на больную. Иногда ему казалось, что она его узнает. Надежды на
выздоровление он не имел никакой, как и все, но от комнаты, в которой
умирала Лиза, не отходил и обыкновенно сидел в комнате рядом.
Раза два, впрочем, и в эти дни он вдруг обнаруживал чрезвычайную
деятельность: вдруг подымался, бросался в Петербург к докторам, приглашал
самых известнейших и составлял консилиумы. Второй, последний консилиум был
накануне смерти больной. Дня за три до этого Клавдия Петровна заговорила с
Вельчаниновым настойчиво о необходимости отыскать где-нибудь наконец
господина Трусоцкого: "в случае несчастия Лизу и похоронить без него нельзя
было". Вельчанинов промямлил, что он ему напишет. Тогда старик Погорельцев
объявил, что он сам разыщет его через полицию. Вельчанинов написал наконец
уведомление в двух строчках и отвез его в Покровскую гостиницу. Павла
Павловича по обыкновению не было дома, и он вручил письмо для передачи
Марье Сысоевне.
Наконец, умерла Лиза, в прекрасный ле
- Я, Алексей Иванович, встал поискать... - (и он назвал один
необходимейший домашний предмет) - я там не нашел у себя-с... хотел
потихоньку подле вас посмотреть-с, у постели-с.
- Что же вы молчали... когда я кричал? - прерывающимся голосом спросил
Вельчанинов, переждав с полминуты.
- Испугался-с. Вы так закричали... я и испугался-с.
- Там в углу налево, к дверям, в шкапике, зажгите свечу...
- Да я и без свечки-с... - смиренно промолвил Павел Павлович,
направляясь в угол, - вы уж простите, Алексей Иванович, что вас так
потревожил-с... совсем вдруг так осмелел-с...
Но тот уже ничего не ответил. Он все продолжал лежать лицом к стене и
пролежал так всю ночь, ни разу не обернувшись. Уж хотелось ли ему так
исполнить слово и показать презрение? Он сам не знал, что с ним делается;
нервное расстройство его перешло, наконец, почти в бред, и он долго не
засыпал. Проснувшись на другое утро, в десятом часу, он вдруг вскочил и
присел на постели, точно его подтолкнули, - но Павла Павловича уже не было
в комнате! Оставалась одна только пустая, неубранная постель, а сам он
улизнул чем свет.
- Я так и знал! - хлопнул себя Вельчанинов ладонью но лбу.
X
НА КЛАДБИЩЕ
Опасения доктора оправдались, и Лизе вдруг сделалось хуже, - так худо,
как и не воображали накануне Вельчанинов и Клавдия Петровна. Вельчанинов
поутру застал больную еще в памяти, хотя вся она горела в жару; он уверял
потом, что она ему улыбнулась и даже протянула ему свою горячую ручку.
Правда ли это было, или только он сам выдумал себе это невольно, в
утешение, - проверить ему было некогда; к ночи больная была уже без памяти,
и так продолжалось во все время болезни. На десятый день своего переезда на
дачу она умерла.
Это было скорбное время для Вельчанинова; Погорельцевы даже боялись за
него. Большую часть этих тяжелых дней он прожил у них. В самые последние
дни болезни Лизы он по целым часам просиживал один, где-нибудь в углу, и,
по-видимому, ни об чем не думал; Клавдия Петровна подходила его развлекать,
но он отвечал мало, иногда видимо тяготясь с нею разговаривать. Клавдия
Петровна даже не ожидала, что на него "все это произведет такое
впечатление". Всего больше развлекали его дети; он с ними даже иногда
смеялся; но каждый почти час вставал со стула и на цыпочках шел взглянуть
на больную. Иногда ему казалось, что она его узнает. Надежды на
выздоровление он не имел никакой, как и все, но от комнаты, в которой
умирала Лиза, не отходил и обыкновенно сидел в комнате рядом.
Раза два, впрочем, и в эти дни он вдруг обнаруживал чрезвычайную
деятельность: вдруг подымался, бросался в Петербург к докторам, приглашал
самых известнейших и составлял консилиумы. Второй, последний консилиум был
накануне смерти больной. Дня за три до этого Клавдия Петровна заговорила с
Вельчаниновым настойчиво о необходимости отыскать где-нибудь наконец
господина Трусоцкого: "в случае несчастия Лизу и похоронить без него нельзя
было". Вельчанинов промямлил, что он ему напишет. Тогда старик Погорельцев
объявил, что он сам разыщет его через полицию. Вельчанинов написал наконец
уведомление в двух строчках и отвез его в Покровскую гостиницу. Павла
Павловича по обыкновению не было дома, и он вручил письмо для передачи
Марье Сысоевне.
Наконец, умерла Лиза, в прекрасный ле