жениться опять
захочу-с.
- Да и в каторгу сошлют.
- Ну да-с, и эта вот неприятность тоже-с, хотя нынче, в судах, много
облегчающих обстоятельств подводят. А я вам, Алексей Иванович, один
анекдотик преуморительный, давеча в карете вспомнил-с, хотел сообщить-с.
Вот вы сказали сейчас: "У людей на шее виснет". Семена Петровича Ливцова,
может, припомните-с, к нам в Т. при вас заезжал; ну, так брат его младший,
тоже петербургский молодой человек считается, в В-ом при губернаторе служил
и тоже блистал-с разными качествами-с. Поспорил он раз с Голубенко,
полковником, в собрании, в присутствии дам и дамы его сердца, и счел себя
оскорбленным, но обиду скушал и затаил; а Голубенко тем временем даму
сердца его отбил и руку ей предложил. Что ж вы думаете? Этот Ливцов - даже
искренно ведь в дружбу с Голубенкой вошел, совсем помирился, да мало того-с
- в шафера к нему сам напросился, венец держал, а как приехали из-под
венца, он подошел поздравлять и целовать Голубенку да при всем-то
благородном обществе и при губернаторе, сам во фраке и завитой-с, - как
пырнет его в живот ножом - так Голубенко и покатился! Это собственный-то
шафер, стыд-то какой-с! Да это еще что-с! Главное, что ножом-то пырнул да и
бросился кругом: "Ах, что я сделал! Ах, что такое я сделал!" - слезы
льются, трясется, всем на шею кидается, даже к дамам-с: "Ах, что я сделал!
Ах, что, дескать, такое я теперь сделал!" - хе-хе-хе! уморил-с. Вот только
разве жаль Голубенку; да и то выздоровел-с.
- Я не вижу, для чего вы мне рассказали, - строго нахмурился
Вельчанинов.
- Да все к тому же-с, что пырнул же ведь ножом-с, - захихикал Павел
Павлович, - ведь уж видно, что не тип-с, а сопля-человек, когда уж самое
приличие от страху забыл и к дамам на шею кидается в присутствии
губернатора-с, - а ведь пырнул же-с, достиг своего! Вот я только про это-с.
- Убир-райтесь вы к черту, - завопил вдруг не своим голосом
Вельчанинов, точно как бы что сорвалось в нем, - убир-райтесь с вашею
подпольною дрянью, сам вы подпольная дрянь - пугать меня вздумал - мучитель
ребенка, - низкий человек, - подлец, подлец, подлец! - выкрикивал он, себя
не помня и задыхаясь на каждом слове.
Павла Павловича всего передернуло, даже хмель соскочил; губы его
задрожали:
- Это меня-то вы, Алексей Иванович, подлецом называете, вы-с и меня-с?
Но Вельчанинов уже очнулся.
- Я готов извиниться, - ответил он, помолчав и в мрачном раздумье, -
но в таком только случае, если вы сами и сейчас же захотите действовать
прямо.
- А я бы и во всяком случае извинился на вашем месте, Алексей
Иванович.
- Хорошо, пусть так, - помолчал еще немного Вельчанинов, - извиняюсь
перед вами; но согласитесь сами, Павел Павлович, что после всего этого я
уже ничем более не считаю себя перед вами обязанным, то есть я в отношении
всего дела говорю, а не про один теперешний случай.
- Ничего-с, что считаться? - ухмыльнулся Павел Павлович, смотря,
впрочем, в землю.
- А если так, то тем лучше, тем лучше! Допивайте ваше вино и ложитесь,
потому что я все-таки вас не пущу...
- Да что ж вино-с... - немного как бы смутился Павел Павлович, однако
подошел к столу и стал допивать свой давно уже налитый последний стакан.
Может, он уже и много пил перед этим, так что теперь рука его дрожала, и он
расплескал часть вина на пол, на рубашку и на жилет, но все-таки допил до
дна, - точно как будто и не мог оставить невыпитым, и, п
захочу-с.
- Да и в каторгу сошлют.
- Ну да-с, и эта вот неприятность тоже-с, хотя нынче, в судах, много
облегчающих обстоятельств подводят. А я вам, Алексей Иванович, один
анекдотик преуморительный, давеча в карете вспомнил-с, хотел сообщить-с.
Вот вы сказали сейчас: "У людей на шее виснет". Семена Петровича Ливцова,
может, припомните-с, к нам в Т. при вас заезжал; ну, так брат его младший,
тоже петербургский молодой человек считается, в В-ом при губернаторе служил
и тоже блистал-с разными качествами-с. Поспорил он раз с Голубенко,
полковником, в собрании, в присутствии дам и дамы его сердца, и счел себя
оскорбленным, но обиду скушал и затаил; а Голубенко тем временем даму
сердца его отбил и руку ей предложил. Что ж вы думаете? Этот Ливцов - даже
искренно ведь в дружбу с Голубенкой вошел, совсем помирился, да мало того-с
- в шафера к нему сам напросился, венец держал, а как приехали из-под
венца, он подошел поздравлять и целовать Голубенку да при всем-то
благородном обществе и при губернаторе, сам во фраке и завитой-с, - как
пырнет его в живот ножом - так Голубенко и покатился! Это собственный-то
шафер, стыд-то какой-с! Да это еще что-с! Главное, что ножом-то пырнул да и
бросился кругом: "Ах, что я сделал! Ах, что такое я сделал!" - слезы
льются, трясется, всем на шею кидается, даже к дамам-с: "Ах, что я сделал!
Ах, что, дескать, такое я теперь сделал!" - хе-хе-хе! уморил-с. Вот только
разве жаль Голубенку; да и то выздоровел-с.
- Я не вижу, для чего вы мне рассказали, - строго нахмурился
Вельчанинов.
- Да все к тому же-с, что пырнул же ведь ножом-с, - захихикал Павел
Павлович, - ведь уж видно, что не тип-с, а сопля-человек, когда уж самое
приличие от страху забыл и к дамам на шею кидается в присутствии
губернатора-с, - а ведь пырнул же-с, достиг своего! Вот я только про это-с.
- Убир-райтесь вы к черту, - завопил вдруг не своим голосом
Вельчанинов, точно как бы что сорвалось в нем, - убир-райтесь с вашею
подпольною дрянью, сам вы подпольная дрянь - пугать меня вздумал - мучитель
ребенка, - низкий человек, - подлец, подлец, подлец! - выкрикивал он, себя
не помня и задыхаясь на каждом слове.
Павла Павловича всего передернуло, даже хмель соскочил; губы его
задрожали:
- Это меня-то вы, Алексей Иванович, подлецом называете, вы-с и меня-с?
Но Вельчанинов уже очнулся.
- Я готов извиниться, - ответил он, помолчав и в мрачном раздумье, -
но в таком только случае, если вы сами и сейчас же захотите действовать
прямо.
- А я бы и во всяком случае извинился на вашем месте, Алексей
Иванович.
- Хорошо, пусть так, - помолчал еще немного Вельчанинов, - извиняюсь
перед вами; но согласитесь сами, Павел Павлович, что после всего этого я
уже ничем более не считаю себя перед вами обязанным, то есть я в отношении
всего дела говорю, а не про один теперешний случай.
- Ничего-с, что считаться? - ухмыльнулся Павел Павлович, смотря,
впрочем, в землю.
- А если так, то тем лучше, тем лучше! Допивайте ваше вино и ложитесь,
потому что я все-таки вас не пущу...
- Да что ж вино-с... - немного как бы смутился Павел Павлович, однако
подошел к столу и стал допивать свой давно уже налитый последний стакан.
Может, он уже и много пил перед этим, так что теперь рука его дрожала, и он
расплескал часть вина на пол, на рубашку и на жилет, но все-таки допил до
дна, - точно как будто и не мог оставить невыпитым, и, п