Вечный муж


Наталья Васильевна располагалась
недели через две к своей тетеньке верст за сорок отправиться. Кроме того,
вероятно, известна вам привычка, или, лучше сказать, повадка, общая многим
дамам, а может, и кавалерам-с: сохранять у себя старый хлам по части
переписки любовной-с. Всего вернее бы в печь, не так ли-с? Нет, всякий-то
лоскуточек бумажки у них в ящичках и в несессерах бережно сохраняется; даже
поднумеровано по годам, по числам и по разрядам. Утешает это, что ли, уж
очень - не знаю-с; а должно быть, для приятных воспоминаний. Располагаясь
за пять часов до кончины ехать на праздник к тетеньке, Наталья Васильевна,
естественно, и мысли о смерти не имела, даже до самого последнего часу-с, и
все Коха ждала. Так и случилось-с, что померла Наталья Васильевна, а ящичек
черного дерева, с перламутровой инкрустацией и с серебром-с, остался у ней
в бюро. И красивенький такой ящичек, с ключом-с, фамильный, от бабушки ей
достался. Ну-с - в этом вот ящичке все и открылось-с, то есть все-с, безо
всякого исключения, по дням и по годам, за все двадцатилетие. А так как
Степан Михайлович решительную склонность к литературе имел, даже страстную
повесть одну в журнал отослал, то его произведений в шкатулочке чуть не до
сотни нумеров оказалось, - правда, что за пять лет-с. Иные нумера так с
собственноручными пометками Натальи Васильевны. Приятно супругу, как вы
думаете-с?

Вельчанинов быстро сообразил и припомнил, что он никогда ни одного
письма, ни одной записки не написал к Наталье Васильевне. А из Петербурга
хотя и написал два письма, но на имя обоих супругов, как и было условлено.
На последнее же письмо Натальи Васильевны, в котором ему предписывалась
отставка, он и не отвечал.

Кончив рассказ, Павел Павлович молчал целую минуту, назойливо улыбаясь
и напрашиваясь.

- Что же вы ничего мне не ответили на вопросик-то-с? - проговорил он
наконец с явным мучением.

- На какой это вопросик?

- Да вот о приятных-то чувствах супруга-с, открывающего шкатулочку.

- Э, какое мне дело! - желчно махнул рукой Вельчанинов, встал и начал
ходить по комнате.

- И бьюсь об заклад, вы теперь думаете: "Свинья же ты, что сам на рога
свои указал", хе-хе! Брезгливейший человек... вы-с.

- Ничего я про это не думаю. Напротив, вы слишком раздражены смертью
вашего оскорбителя и к тому же вина много выпили. Ничего я не вижу во всем
этом необыкновенного; слишком понимаю, для чего вам нужен был живой
Багаутов, и готов уважать вашу досаду; но...

- А для чего нужен был мне Багаутов, по вашему мнению-с?

- Это ваше дело.

- Бьюсь об заклад, что вы дуэль подразумевали-с?

- Черт возьми! - все более и более не сдерживался Вельчанинов. - Я
думал, что как всякий порядочный человек... в подобных случаях - не
унижается до комической болтовни, до глупых кривляний, до смешных жалоб и
гадких намеков, которыми сам себя еще больше марает, а действует явно,
прямо, открыто, как порядочный человек!

- Хе-хе, да, может, я и не порядочный человек-с?

- Это опять-таки ваше дело... а, впрочем, на какой же черт после этого
надо было вам живого Багаутова?

- Да хоть бы только поглядеть на дружка-с. Вот бы взяли с ним
бутылочку да и выпили вместе.

- Он бы с вами и пить не стал.

- Почему? Noblesse oblige? Ведь вот пьете же вы со мной-с; чем он вас
лучше?

- Я с вами не пил.

- Почему же такая вдруг гордость-с?

Вельчанинов вдруг н