был неплохим актером. Но здесь он явно переиграл. Такая
ситуация криминалистике хорошо известна. Преступники нередко перебарщивают, разыгрывая скорбь по убитому, негодование, настойчиво требуя непременно найти виновных и сурово их наказать. На чем и сыпятся. Аналогичную ошибку совершит и Сталин, создав против себя дополнительную улику (а
впрочем, может, только в глазах умудренных потомков, современники могли
воспринять этот жест именно так, как он хотел).
Но последуем дальше. Как уже говорилось, в Ленинград Сталин приехал
только для того, чтобы лично расследовать дело Николаева. Значит, придавал
ему настолько важное значение, что не счел возможным руководить расследованием из Москвы. Что же он делает?
Прежде всего, он допрашивает самого Николаева. Причем «с пристрастием»
(по некоторым данным, Николаев во время этого допроса был сильно избит).
Чего же хотел Сталин? Докопаться до истины? Но это мог легко сделать любой
рядовой следователь — Николаев весь на виду. Принудить его к каким-то показаниям, заставить кого-то оговорить? Тоже не проблема для Запорожца или Медведя (кстати, потом это будет успешно сделано). Нет, для этого вовсе не требуется
личного участия вождя в расследовании. Конечно, Сталин и до этого, и особенно
после, тщательно режиссировал все политические процессы. Но только из-за
кулис. Сам в расследовании не участвовал. Разве что иногда беседовал с очень
высокопоставленными подследственными. Но как генсек, а не как следователь.
Тут же он самолично допрашивает рядового коммуниста. Что же вдруг Иосифа
Виссарионовича потянуло на детективную деятельность? А вот что. Он хотел сам,
лично убедиться, годится ли Николаев для ОТКРЫТОГО ПРОЦЕССА. И чем
больше он общался с Николаевым, тем больше мрачнел. Не потому, что Николаева нельзя заставить оговорить зиновьевцев. Просто ему нельзя абсолютно не в
чем верить. Он может пообещать сегодня одно, а завтра заявить совсем другое. То
есть совершенно непредсказуем, неуправляем и ненадежен.
Судя по всем описаниям, в настроении Сталина в эти дни превалируют раздраженность и недовольство, а отнюдь не скорбь по погибшему соратнику Все
ему не нравится — и сценарий, созданный Ягодой и Запорожцем, и особенно
Николаев. В конце концов он приходит к выводу, что мертвый Николаев для него
будет лучше живого Николаева. Поэтому его в цожарном порядке осудят в закрытом процессе и быстро расстреляют. Поэтому на этом процессе не будет ни самого
ЗАГАДКА СМЕРТИ КИРОВА
463
Зиновьева, ни его соратников, хотя Николаев и его подельники будут обвинены
в принадлежности к зиновьевской террористической организации. А потом, в
открытых процессах над зиновьевцами, наоборот, не будет уже Николаева, непосредственного убийцы, руку которого якобы направлял Зиновьев. Юридически, это, конечно, нонсенс, но у Сталина просто не было другого выхода. Максимум, что можно было сделать — это выбить у Николаева показания против зиновьевцев и быстро покончить с ним в закрытом процессе, чтобы он больше не смог
помешать. Для открытого процесса Николаев не годился совершенно.
В начале работы над этой темой нас сильно сбивало с толку одно обстоятельство. А именно — неоднократная смена официальных версий — от «белогвардейской» до «зиновьевской». Это совершенно не вписывалось в вариант сталинского заговора. Действительно, если убийство Кирова организовано Сталиным, то заранее должен быть разработан четкий сценарий. Почему тогда такие
метания и шарахання? Причем тут какие-то мифические белогвардей
ситуация криминалистике хорошо известна. Преступники нередко перебарщивают, разыгрывая скорбь по убитому, негодование, настойчиво требуя непременно найти виновных и сурово их наказать. На чем и сыпятся. Аналогичную ошибку совершит и Сталин, создав против себя дополнительную улику (а
впрочем, может, только в глазах умудренных потомков, современники могли
воспринять этот жест именно так, как он хотел).
Но последуем дальше. Как уже говорилось, в Ленинград Сталин приехал
только для того, чтобы лично расследовать дело Николаева. Значит, придавал
ему настолько важное значение, что не счел возможным руководить расследованием из Москвы. Что же он делает?
Прежде всего, он допрашивает самого Николаева. Причем «с пристрастием»
(по некоторым данным, Николаев во время этого допроса был сильно избит).
Чего же хотел Сталин? Докопаться до истины? Но это мог легко сделать любой
рядовой следователь — Николаев весь на виду. Принудить его к каким-то показаниям, заставить кого-то оговорить? Тоже не проблема для Запорожца или Медведя (кстати, потом это будет успешно сделано). Нет, для этого вовсе не требуется
личного участия вождя в расследовании. Конечно, Сталин и до этого, и особенно
после, тщательно режиссировал все политические процессы. Но только из-за
кулис. Сам в расследовании не участвовал. Разве что иногда беседовал с очень
высокопоставленными подследственными. Но как генсек, а не как следователь.
Тут же он самолично допрашивает рядового коммуниста. Что же вдруг Иосифа
Виссарионовича потянуло на детективную деятельность? А вот что. Он хотел сам,
лично убедиться, годится ли Николаев для ОТКРЫТОГО ПРОЦЕССА. И чем
больше он общался с Николаевым, тем больше мрачнел. Не потому, что Николаева нельзя заставить оговорить зиновьевцев. Просто ему нельзя абсолютно не в
чем верить. Он может пообещать сегодня одно, а завтра заявить совсем другое. То
есть совершенно непредсказуем, неуправляем и ненадежен.
Судя по всем описаниям, в настроении Сталина в эти дни превалируют раздраженность и недовольство, а отнюдь не скорбь по погибшему соратнику Все
ему не нравится — и сценарий, созданный Ягодой и Запорожцем, и особенно
Николаев. В конце концов он приходит к выводу, что мертвый Николаев для него
будет лучше живого Николаева. Поэтому его в цожарном порядке осудят в закрытом процессе и быстро расстреляют. Поэтому на этом процессе не будет ни самого
ЗАГАДКА СМЕРТИ КИРОВА
463
Зиновьева, ни его соратников, хотя Николаев и его подельники будут обвинены
в принадлежности к зиновьевской террористической организации. А потом, в
открытых процессах над зиновьевцами, наоборот, не будет уже Николаева, непосредственного убийцы, руку которого якобы направлял Зиновьев. Юридически, это, конечно, нонсенс, но у Сталина просто не было другого выхода. Максимум, что можно было сделать — это выбить у Николаева показания против зиновьевцев и быстро покончить с ним в закрытом процессе, чтобы он больше не смог
помешать. Для открытого процесса Николаев не годился совершенно.
В начале работы над этой темой нас сильно сбивало с толку одно обстоятельство. А именно — неоднократная смена официальных версий — от «белогвардейской» до «зиновьевской». Это совершенно не вписывалось в вариант сталинского заговора. Действительно, если убийство Кирова организовано Сталиным, то заранее должен быть разработан четкий сценарий. Почему тогда такие
метания и шарахання? Причем тут какие-то мифические белогвардей