лижался к месту, где его поджидал
Николаев, то представляется, что это не просто нарушение.
Но если эти факты еще как-то, хоть и с большой натяжкой, можно отнести
к разряду случайных, объяснить разгильдяйством охраны, то следующий в эту
категорию включить невозможно при всем желании. На следующий день злосчастного Борисова повезли на допрос (он был арестован сразу же после убийства Кирова). В пути произошла авария, в результате которой он погиб (притом,
что больше никто из находившихся в машине не пострадал).
Даже если эту версию считать недостаточно доказанной, все равно очевидно, что авария в те времена, при той интенсивности дорожного движения, была
маловероятной. Авария же со смертельным исходом — это при том, что не было
столкновения со встречным транспортом или опрокидывания машины, да еще
на крытом грузовике, — еще менее вероятна. Ну а катастрофа с гибелью только
одного человека, причем именно того, «кого надо», — это уже совсем на грани
фантастики. Ясно, что это было топорно сработанное устранение нежелательного свидетеля (или соучастника).
При объяснении всех этих несуразиц во многих источниках всплывает имя
Запорожца — заместителя начальника Ленинградского НКВД. Начальником в
то время был Медведь, с которым у Кирова были хорошие личные отношения
(когда его хотели заменить, Киров категорически воспротивился). В 1932 г. первым заместителем Медведя был назначен Запорожец. Он был явно человеком
Ягоды. Похоже, что именно он был фактическим руководителем Ленинградского НКВД, так как Медведь, человек вообще добродушный и слабовольный,
стал к тому времени злоупотреблять алкоголем.
Так вот, именно на Запорожца указывают как на человека, дававшего указание об освобождении Николаева и вообще готовившего его к убийству Кирова. Наиболее подробно эту версию излагает бывший генерал НКВД, а затем
невозвращенец Александр Орлов в своей книге «Тайная история сталинских
преступлений», изданной за рубежом в 1953 г., сразу после смерти Сталина.
Вот что он пишет. Вскоре после получения Запорожцем задания от Ягоды и
Сталина о ликвидации Кирова в поле зрения «органов» попал Николаев (на него
поступил донос от его «друга», с которым он имел неосторожность поделиться
своими планами). Этот Николаев был так обозлен тем, что его исключили из
партии, и связанной с этим невозможностью устроиться на работу, что у него
появилась мысль об убийстве председателя комиссии партийного контроля.
460 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
Этим актом доведенный до отчаяния Николаев намеревался выразить свой протест против партийной бюрократии, чьей жертвой он себя считал. По заданию
Запорожца «друг» выкрал у Николаева дневник, который был сфотографирован и снова подброшен на свое место. В нем Николаев подробно описывал свои
злоключения: как он был беспричинно «вычищен» из партии, какое бездушное
отношение встречал со стороны партийных чинов, когда пытался добиться справедливости, как его уволили с работы и до какой жуткой нищеты докатилась
его семья. Записи дневника были полны ненависти к бюрократической касте,
воцарившейся в партии и государственном аппарате.
Запорожец счел кандидатуру Николаева подходящей. Но для окончательной проверки он решил лично встретиться с Николаевым. Встреча, якобы случайная, была организована «другом», который представил Запорожца как своего бывшего сослуживца. После этого кандидатура Николаева была утверждена
в Москве. Николаеву стали внушать мысль, что убийство какого-то незначительного чиновника из
Николаев, то представляется, что это не просто нарушение.
Но если эти факты еще как-то, хоть и с большой натяжкой, можно отнести
к разряду случайных, объяснить разгильдяйством охраны, то следующий в эту
категорию включить невозможно при всем желании. На следующий день злосчастного Борисова повезли на допрос (он был арестован сразу же после убийства Кирова). В пути произошла авария, в результате которой он погиб (притом,
что больше никто из находившихся в машине не пострадал).
Даже если эту версию считать недостаточно доказанной, все равно очевидно, что авария в те времена, при той интенсивности дорожного движения, была
маловероятной. Авария же со смертельным исходом — это при том, что не было
столкновения со встречным транспортом или опрокидывания машины, да еще
на крытом грузовике, — еще менее вероятна. Ну а катастрофа с гибелью только
одного человека, причем именно того, «кого надо», — это уже совсем на грани
фантастики. Ясно, что это было топорно сработанное устранение нежелательного свидетеля (или соучастника).
При объяснении всех этих несуразиц во многих источниках всплывает имя
Запорожца — заместителя начальника Ленинградского НКВД. Начальником в
то время был Медведь, с которым у Кирова были хорошие личные отношения
(когда его хотели заменить, Киров категорически воспротивился). В 1932 г. первым заместителем Медведя был назначен Запорожец. Он был явно человеком
Ягоды. Похоже, что именно он был фактическим руководителем Ленинградского НКВД, так как Медведь, человек вообще добродушный и слабовольный,
стал к тому времени злоупотреблять алкоголем.
Так вот, именно на Запорожца указывают как на человека, дававшего указание об освобождении Николаева и вообще готовившего его к убийству Кирова. Наиболее подробно эту версию излагает бывший генерал НКВД, а затем
невозвращенец Александр Орлов в своей книге «Тайная история сталинских
преступлений», изданной за рубежом в 1953 г., сразу после смерти Сталина.
Вот что он пишет. Вскоре после получения Запорожцем задания от Ягоды и
Сталина о ликвидации Кирова в поле зрения «органов» попал Николаев (на него
поступил донос от его «друга», с которым он имел неосторожность поделиться
своими планами). Этот Николаев был так обозлен тем, что его исключили из
партии, и связанной с этим невозможностью устроиться на работу, что у него
появилась мысль об убийстве председателя комиссии партийного контроля.
460 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
Этим актом доведенный до отчаяния Николаев намеревался выразить свой протест против партийной бюрократии, чьей жертвой он себя считал. По заданию
Запорожца «друг» выкрал у Николаева дневник, который был сфотографирован и снова подброшен на свое место. В нем Николаев подробно описывал свои
злоключения: как он был беспричинно «вычищен» из партии, какое бездушное
отношение встречал со стороны партийных чинов, когда пытался добиться справедливости, как его уволили с работы и до какой жуткой нищеты докатилась
его семья. Записи дневника были полны ненависти к бюрократической касте,
воцарившейся в партии и государственном аппарате.
Запорожец счел кандидатуру Николаева подходящей. Но для окончательной проверки он решил лично встретиться с Николаевым. Встреча, якобы случайная, была организована «другом», который представил Запорожца как своего бывшего сослуживца. После этого кандидатура Николаева была утверждена
в Москве. Николаеву стали внушать мысль, что убийство какого-то незначительного чиновника из