лась до Берлина. Здесь она сняла комнату в небольшом пансионе на Фридрихштрассе, названия его она не знает. Ребенок, по ее
словам, остался у Чайковских, и она умоляла помочь ей найти его».
Что произошло дальше? Очевидно, что Клейсты окончательно убедились,
что перед ними самозванка. Во всяком случае, спустя два дня после заявления
«Анастасии» о намерении «отстаивать свои права», она оказалась на улице.
Биографы самозванки утверждают, что она покинула дом Клейстов сама, но в
то же время известно, что Клейсты не горели желанием снова приютить ее.
Через три дня после бегства «Анастасии» из дома Клейстов ее встретил инженер Айнике, тот самый, который приезжал к ней в клинику в Дальдорф
вместе с ротмистром Швабе. «Анастасия» как раз выходила из дома, где жила ее
наперсница и бывшая соседка по палате — Мария Пойтерт. На все расспросы
Айнике «Анастасия» не отвечала, замкнувшись в себе.
Какое-то время «Анастасия» жила у Айнике, затем ее взял на попечение
важный немецкий чиновник: доктор Грунберг, инспектор полиции. Это было
уже серьезно: судьбой самозванки заинтересовались власти.
«Я решил отвезти Анни в наше поместье Нойхов-Тельтоф — вспоминал Грунберг, — отдых в деревне благотворно сказался бы на ее здоровье. Два года, проведенные в Дальдорфе, совершенно расстроили ее нервы. Рассудок временами
ей не подчиняется: результат ранения головы, вернее, ужасного удара прикладом. Но об этом чуть позже. Кроме того, у нее не лучшая по части здоровья
наследственность. Когда она жила у меня, я решил, согласовав это с правительственным советником, которому я рассказал всю историю, предпринять, наконец, какие-то шаги для того, чтобы официально удостоверить ее личность».
442 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
Грунберг кое-что не договаривает, но фигура «правительственного советника»,
выплывшая из его воспоминаний, ясно указывает на то, что судьбой самозванки
заинтересовались на самом высоком уровне: если это действительно царская дочь,
то эту карту можно было грамотно разыграть в интересах побежденной и униженной Версальским миром Германии. Если же это самозванка, то тоже не беда: «натаскать» эту пациентку психбольницы и сделать из нее «настоящую Анастасию»
несложно, тем более что эмиграция уже взбудоражена ее появлением.
«Мы смогли уговорить прусскую принцессу приехать к нам под вымышленным именем», — пишет герр Грунберг. Кто это «мы»? Лично герр Ірунберг со
своим приятелем, «правительственным советником»? Можно ли верить в то, что
прусская принцесса согласилась ехать в Германию под вымышленным именем, откликнувшись на приглашение и уговоры двух частных лиц?
«В конце августа 1922 г., по просьбе советника Гэбеля и инспектора полиции
доктора Ірунберга, я согласилась приехать в Берлин, чтобы повидать загадочную
женщину, называющую себя моей племянницей Анастасией, — вспоминает принцесса Ирен. — Доктор Грунберг доставил меня в свой деревенский дом под Берлином, где незнакомка жила под именем «мадемуазель Анни». Мой приезд был неожиданным, она не могла знать заранее, кто я, и потому не была смущена моим
появлением. Я убедилась тотчас же, что это не могла быть одна их моих племянниц.
Хотя я не видела их в течение девяти лет, но что-то характерное в чертах лица
(расположение глаз, форма ушей и т.д.) не могло измениться настолько. На первый
взгляд, незнакомка была немного похожа на великую княжну Татьяну..
Я покинула дом в твердом убеждении, что это не моя племянница. Я не
питала ни малейших иллюзий на сей счет».
Грун
словам, остался у Чайковских, и она умоляла помочь ей найти его».
Что произошло дальше? Очевидно, что Клейсты окончательно убедились,
что перед ними самозванка. Во всяком случае, спустя два дня после заявления
«Анастасии» о намерении «отстаивать свои права», она оказалась на улице.
Биографы самозванки утверждают, что она покинула дом Клейстов сама, но в
то же время известно, что Клейсты не горели желанием снова приютить ее.
Через три дня после бегства «Анастасии» из дома Клейстов ее встретил инженер Айнике, тот самый, который приезжал к ней в клинику в Дальдорф
вместе с ротмистром Швабе. «Анастасия» как раз выходила из дома, где жила ее
наперсница и бывшая соседка по палате — Мария Пойтерт. На все расспросы
Айнике «Анастасия» не отвечала, замкнувшись в себе.
Какое-то время «Анастасия» жила у Айнике, затем ее взял на попечение
важный немецкий чиновник: доктор Грунберг, инспектор полиции. Это было
уже серьезно: судьбой самозванки заинтересовались власти.
«Я решил отвезти Анни в наше поместье Нойхов-Тельтоф — вспоминал Грунберг, — отдых в деревне благотворно сказался бы на ее здоровье. Два года, проведенные в Дальдорфе, совершенно расстроили ее нервы. Рассудок временами
ей не подчиняется: результат ранения головы, вернее, ужасного удара прикладом. Но об этом чуть позже. Кроме того, у нее не лучшая по части здоровья
наследственность. Когда она жила у меня, я решил, согласовав это с правительственным советником, которому я рассказал всю историю, предпринять, наконец, какие-то шаги для того, чтобы официально удостоверить ее личность».
442 100 ВЕЛИКИХ ЗАГАДОК ИСТОРИИ
Грунберг кое-что не договаривает, но фигура «правительственного советника»,
выплывшая из его воспоминаний, ясно указывает на то, что судьбой самозванки
заинтересовались на самом высоком уровне: если это действительно царская дочь,
то эту карту можно было грамотно разыграть в интересах побежденной и униженной Версальским миром Германии. Если же это самозванка, то тоже не беда: «натаскать» эту пациентку психбольницы и сделать из нее «настоящую Анастасию»
несложно, тем более что эмиграция уже взбудоражена ее появлением.
«Мы смогли уговорить прусскую принцессу приехать к нам под вымышленным именем», — пишет герр Грунберг. Кто это «мы»? Лично герр Ірунберг со
своим приятелем, «правительственным советником»? Можно ли верить в то, что
прусская принцесса согласилась ехать в Германию под вымышленным именем, откликнувшись на приглашение и уговоры двух частных лиц?
«В конце августа 1922 г., по просьбе советника Гэбеля и инспектора полиции
доктора Ірунберга, я согласилась приехать в Берлин, чтобы повидать загадочную
женщину, называющую себя моей племянницей Анастасией, — вспоминает принцесса Ирен. — Доктор Грунберг доставил меня в свой деревенский дом под Берлином, где незнакомка жила под именем «мадемуазель Анни». Мой приезд был неожиданным, она не могла знать заранее, кто я, и потому не была смущена моим
появлением. Я убедилась тотчас же, что это не могла быть одна их моих племянниц.
Хотя я не видела их в течение девяти лет, но что-то характерное в чертах лица
(расположение глаз, форма ушей и т.д.) не могло измениться настолько. На первый
взгляд, незнакомка была немного похожа на великую княжну Татьяну..
Я покинула дом в твердом убеждении, что это не моя племянница. Я не
питала ни малейших иллюзий на сей счет».
Грун