берг утверждает, что на следующий день «Анни» якобы сказала, что
вчерашняя посетительница была «ее тетя Ирен». Но в эти слова Грунберга както не очень верится — ведь он в этой истории явно «лицо заинтересованное».
Первая газетная публикация о таинственной «Анастасии» под названием
«Легенды дома Романовых» появилась в газете «Локаль анцайгер» в декабре
1924 г. К тому времени у Грунберга уже вполне сложилось мнение о своей подопечной: «Анастасия ни в коем случае не авантюристка. Мне представляется,
что бедняжка просто сошла с ума и вообразила себя дочерью русского императора». Судьба «Анастасии» его уже больше не интересовала, и он думал теперь
только о том, как бы сбыть ее с рук. С помощью католического священника —
профессора Берга Грунберг подыскал для «Анастасии» некую госпожу фон Ратлеф, прибалтийскую немку, надеясь, что та станет достойной опекуншей для
бедной больной женщины. Но... госпожа Ратлеф, особа истероидная и «себе на
уме», стала в судьбе «Анастасии» «госпожой Пойтерт номер два» — ее стараниями миф о «царской дочери» обрел второе дыхание...
«Движения ее, осанка, манеры выдавали в ней даму высшего света, — пишет госпожа Ратлеф. — Таковы были мои первые впечатления. Но что поразило
меня более всего, так это сходство молодой женщины с вдовствующей императрицей. Говорила она по-немецки, но с явственным русским акцентом. От всей
ее натуры веяло благородством и достоинством». Странно все это. И отчего ни
принцесса Прусская Ирен — особа королевской крови, ни фрейлина русского
императорского двора баронесса Буксгевден, ни графиня Толстая, ни многочисленные русские эмигранты, ни германские правительственные чиновники
ничего подобного не заметили?
АНАСТАСИЯ И ДРУГИЕ «ДЕТИ» НИКОЛАЯ II 443
Стараниями госпожи фон Ратлеф частыми посетителями «Анастасии» стали
посол Дании в Берлине господин Зале и его супруга. Напомним — в Дании в ту
пору доживала вдовствующая русская императрица Мария Федоровна, родная
бабушка царских дочерей. Когда слухи о воскресшей «Анастасии» дошли до
нее, Мария Федоровна была сильно взволнована: пусть даже один шанс из
тысячи, что эта история окажется правдой — но разве можно им пренебречь?
Императрица, ознакомившись с донесениями Зале, немедленно отправила в
Берлин старого камердинера императора Николая II Волкова, много лет служившего царской семье. Он был единственным, кому в 1918г. удалось бежать
из Екатеринбурга накануне кровавой драмы. Более авторитетного эксперта отыскать было трудно...
«До госпожи Чайковской (так именовали «Анастасию» по фамилии ее
«мужа» — солдата Чайковского. — Прим. авт.) я добрался не без труда, — рассказывал Волков. — В мое первое посещение мне не позволили говорить с ней,
и я принужден был удовольствоваться тем, что рассматривал ее из окна; впрочем, даже этого мне было достаточно, чтобы убедиться, что женщина эта не
имеет ничего общего с покойной великой княжной Анастасией Николаевной.
Я решил все же довести дело до конца и попросил о еще одной встрече с ней.
Мы увиделись на следующий день. Выяснилось, что госпожа Чайковская
не говорит по-русски; она знает только немецкий... Я спросил ее, узнает ли она
меня; она ответила, что нет. Я задал ей еще множество вопросов; ответы были
столь же неутвердительны. Поведение людей, окружающих госпожу Чайковскую (в течение всей нашей беседы госпожа фон Ратлеф не отходила от больной), показалось мне довольно подозрительным. Они беспрестанно вмешивались в разговор, отвечали иногда за нее и объясняли всякую
вчерашняя посетительница была «ее тетя Ирен». Но в эти слова Грунберга както не очень верится — ведь он в этой истории явно «лицо заинтересованное».
Первая газетная публикация о таинственной «Анастасии» под названием
«Легенды дома Романовых» появилась в газете «Локаль анцайгер» в декабре
1924 г. К тому времени у Грунберга уже вполне сложилось мнение о своей подопечной: «Анастасия ни в коем случае не авантюристка. Мне представляется,
что бедняжка просто сошла с ума и вообразила себя дочерью русского императора». Судьба «Анастасии» его уже больше не интересовала, и он думал теперь
только о том, как бы сбыть ее с рук. С помощью католического священника —
профессора Берга Грунберг подыскал для «Анастасии» некую госпожу фон Ратлеф, прибалтийскую немку, надеясь, что та станет достойной опекуншей для
бедной больной женщины. Но... госпожа Ратлеф, особа истероидная и «себе на
уме», стала в судьбе «Анастасии» «госпожой Пойтерт номер два» — ее стараниями миф о «царской дочери» обрел второе дыхание...
«Движения ее, осанка, манеры выдавали в ней даму высшего света, — пишет госпожа Ратлеф. — Таковы были мои первые впечатления. Но что поразило
меня более всего, так это сходство молодой женщины с вдовствующей императрицей. Говорила она по-немецки, но с явственным русским акцентом. От всей
ее натуры веяло благородством и достоинством». Странно все это. И отчего ни
принцесса Прусская Ирен — особа королевской крови, ни фрейлина русского
императорского двора баронесса Буксгевден, ни графиня Толстая, ни многочисленные русские эмигранты, ни германские правительственные чиновники
ничего подобного не заметили?
АНАСТАСИЯ И ДРУГИЕ «ДЕТИ» НИКОЛАЯ II 443
Стараниями госпожи фон Ратлеф частыми посетителями «Анастасии» стали
посол Дании в Берлине господин Зале и его супруга. Напомним — в Дании в ту
пору доживала вдовствующая русская императрица Мария Федоровна, родная
бабушка царских дочерей. Когда слухи о воскресшей «Анастасии» дошли до
нее, Мария Федоровна была сильно взволнована: пусть даже один шанс из
тысячи, что эта история окажется правдой — но разве можно им пренебречь?
Императрица, ознакомившись с донесениями Зале, немедленно отправила в
Берлин старого камердинера императора Николая II Волкова, много лет служившего царской семье. Он был единственным, кому в 1918г. удалось бежать
из Екатеринбурга накануне кровавой драмы. Более авторитетного эксперта отыскать было трудно...
«До госпожи Чайковской (так именовали «Анастасию» по фамилии ее
«мужа» — солдата Чайковского. — Прим. авт.) я добрался не без труда, — рассказывал Волков. — В мое первое посещение мне не позволили говорить с ней,
и я принужден был удовольствоваться тем, что рассматривал ее из окна; впрочем, даже этого мне было достаточно, чтобы убедиться, что женщина эта не
имеет ничего общего с покойной великой княжной Анастасией Николаевной.
Я решил все же довести дело до конца и попросил о еще одной встрече с ней.
Мы увиделись на следующий день. Выяснилось, что госпожа Чайковская
не говорит по-русски; она знает только немецкий... Я спросил ее, узнает ли она
меня; она ответила, что нет. Я задал ей еще множество вопросов; ответы были
столь же неутвердительны. Поведение людей, окружающих госпожу Чайковскую (в течение всей нашей беседы госпожа фон Ратлеф не отходила от больной), показалось мне довольно подозрительным. Они беспрестанно вмешивались в разговор, отвечали иногда за нее и объясняли всякую