читай, минимум раз в месяц я со своей лайбой
плыву туда и обратно. Я этого бармена уже лет пятнадцать знаю...
Тут Бармен принес Водиле и Лысому водку, пиво, орешки и даже сухарики с
запеченным сыром. Шура их просто обожал! Сам запекал в нашей духовке, всех
угощал и ужасно хвастался этими сухариками. На меня прямо домом нашим
пахнуло!..
- Не заложишь? - спросил Водила у Бармена и приоткрыл сумку над моей
головой. - Гляди, какую я животную везу. У тебя пожрать для него ничего не
найдется?
Бармен посмотрел на меня, усмехнулся и спросил Водилу:
- Сколько на твоих?
- Пять минут четвертого.
- Все! - решительно произнес Бармен. - Имеем право.
Он закрыл двери бара на ключ, погасил свет, оставив его только над
нашим столом и своей стойкой. Сразу стало даже уютнее...
Потом он пошел за стойку, снял с бутербродов разную всячину и все это
сложил на небольшой подносик. Туда же он поставил глубокую плошку, типа
Шуриной пиалы, которую ему подарила та наша киргизская китаянка. А в плошку
налил до краев сливок из красивого картонного пакета. Все это притащил к
нашему столу и сказал:
- Зная тебя, думаю, что и ты меня не заложишь... - и снова пошел за
стойку бара.
Оттуда он вышел, держа на руках огромного толстого белого пушистого
Кота. Так вот, чей это запах почуял я с самого начала!
Кот висел на руках Бармена без каких-либо признаков жизни. Если бы не
его сонные, вяло мигающие глаза, я подумал бы, что он мертв.
- Твоего как зовут? - спросил Бармен.
- Кыся... Может, Барсик там. Или Мурзик. Хрен его знает... Я его
"Кысей" зову.
- А моего - Рудольф, - Бармен поставил тарелку со жратвой и сливками
под стол между своим Котом и мною и сказал нам: - Знакомьтесь, ребята.
Надеюсь, поделитесь по-братски...
Я тут же приготовился было к драке, но толстый Рудольф посмотрел на
меня своим сонным глазом и нехотя промямлил по-нашему:
- Ты, давай, лопай... Меня уже тошнит смотреть на все это. Не
стесняйся. Как тебя?.. "Кыся", что ли?..
- Мартын меня зовут, - ответил я и понял, что драка не состоится.
Бармен принес для себя большую домашнюю фаянсовую чашку с крепким
горячим чаем и присел за наш столик.
- А водочки? - спросил его Лысый, но Бармен отрицательно покачал
головой.
- Не пьет он, не пьет, - усмехнулся Водила.
- А может, стопарик все-таки врежешь? - настаивал Лысый.
- Ежели я при своей профессии буду еще и стопарики врезать, недолго и в
ящик сыграть, - рассудительно ответил Бармен. - А у меня, в мои пятьдесят
два годика, как говорит наш доктор Раппопорт Иван Евсеевич, - сердце, как у
двадцатилетнего! И это при том, что я чуть не каждую ночь только под утро
спать ложусь. Да, Рудольф?..
Но Рудольф в его сторону даже ухом не повел. А мне сказал:
- Он на своем здоровье - прямо чокнулся. Ни жены, ни детей... Раз в
месяц девку какую-нибудь из бара снимет, она на нем минут пять попрыгает - и
все. Таблетки глотает, витамины жрет. Когда в Стокгольм на "Ильиче" ходили,
все какие-то порошки шведские покупал для долголетия. Еще года два назад
говорил мне: "Клянусь, Рудик! Миллион долларов сделаю - и свалю с судна.
Куплю на юге Франции (он по-французски запросто...) маленький кабачок,
домик, и заживем мы с тобой, как белые люди..." Сегодня у него, по-моему, за
третий миллион пошло, а он вс
плыву туда и обратно. Я этого бармена уже лет пятнадцать знаю...
Тут Бармен принес Водиле и Лысому водку, пиво, орешки и даже сухарики с
запеченным сыром. Шура их просто обожал! Сам запекал в нашей духовке, всех
угощал и ужасно хвастался этими сухариками. На меня прямо домом нашим
пахнуло!..
- Не заложишь? - спросил Водила у Бармена и приоткрыл сумку над моей
головой. - Гляди, какую я животную везу. У тебя пожрать для него ничего не
найдется?
Бармен посмотрел на меня, усмехнулся и спросил Водилу:
- Сколько на твоих?
- Пять минут четвертого.
- Все! - решительно произнес Бармен. - Имеем право.
Он закрыл двери бара на ключ, погасил свет, оставив его только над
нашим столом и своей стойкой. Сразу стало даже уютнее...
Потом он пошел за стойку, снял с бутербродов разную всячину и все это
сложил на небольшой подносик. Туда же он поставил глубокую плошку, типа
Шуриной пиалы, которую ему подарила та наша киргизская китаянка. А в плошку
налил до краев сливок из красивого картонного пакета. Все это притащил к
нашему столу и сказал:
- Зная тебя, думаю, что и ты меня не заложишь... - и снова пошел за
стойку бара.
Оттуда он вышел, держа на руках огромного толстого белого пушистого
Кота. Так вот, чей это запах почуял я с самого начала!
Кот висел на руках Бармена без каких-либо признаков жизни. Если бы не
его сонные, вяло мигающие глаза, я подумал бы, что он мертв.
- Твоего как зовут? - спросил Бармен.
- Кыся... Может, Барсик там. Или Мурзик. Хрен его знает... Я его
"Кысей" зову.
- А моего - Рудольф, - Бармен поставил тарелку со жратвой и сливками
под стол между своим Котом и мною и сказал нам: - Знакомьтесь, ребята.
Надеюсь, поделитесь по-братски...
Я тут же приготовился было к драке, но толстый Рудольф посмотрел на
меня своим сонным глазом и нехотя промямлил по-нашему:
- Ты, давай, лопай... Меня уже тошнит смотреть на все это. Не
стесняйся. Как тебя?.. "Кыся", что ли?..
- Мартын меня зовут, - ответил я и понял, что драка не состоится.
Бармен принес для себя большую домашнюю фаянсовую чашку с крепким
горячим чаем и присел за наш столик.
- А водочки? - спросил его Лысый, но Бармен отрицательно покачал
головой.
- Не пьет он, не пьет, - усмехнулся Водила.
- А может, стопарик все-таки врежешь? - настаивал Лысый.
- Ежели я при своей профессии буду еще и стопарики врезать, недолго и в
ящик сыграть, - рассудительно ответил Бармен. - А у меня, в мои пятьдесят
два годика, как говорит наш доктор Раппопорт Иван Евсеевич, - сердце, как у
двадцатилетнего! И это при том, что я чуть не каждую ночь только под утро
спать ложусь. Да, Рудольф?..
Но Рудольф в его сторону даже ухом не повел. А мне сказал:
- Он на своем здоровье - прямо чокнулся. Ни жены, ни детей... Раз в
месяц девку какую-нибудь из бара снимет, она на нем минут пять попрыгает - и
все. Таблетки глотает, витамины жрет. Когда в Стокгольм на "Ильиче" ходили,
все какие-то порошки шведские покупал для долголетия. Еще года два назад
говорил мне: "Клянусь, Рудик! Миллион долларов сделаю - и свалю с судна.
Куплю на юге Франции (он по-французски запросто...) маленький кабачок,
домик, и заживем мы с тобой, как белые люди..." Сегодня у него, по-моему, за
третий миллион пошло, а он вс