сотрудники, большой стеклянной стенкой с
поднятыми пластмассовыми жалюзями был отгорожен кабинет,
наверное, начальника участка. Потому что у него в углу тоже
стоял флаг Соединенных Штатов Америки. Как и у того начальника
из Управления порта "Элизабет" в Нью-Джерси.
Думаю, что это было очень удобно: начальник мог видеть, что
делают его подчиненные, а подчиненные постоянно могли наблюдать
- чем занят их начальник. Конечно, пока тот не опустит
жалюзи...
На каждом столе был свой телефон, на многих столах -
компьютеры. Сзади и сбоку письменных столов расставлены были
невысокие железные шкафы с глубокими ящиками. Там хранились
разные дела, картотеки, фотографии...
Как вы сами понимаете, всю эту информацию я получал от
Тимура, который в этом участке был со всеми на дружеской ноге.
А уже сам я заметил, что на всех письменных столах в общем
зале, кроме служебных бумаг, телефонов и компьютеров,
обязательно стояло еще что-то, совершенно не имеющее отношение
к службе в полиции, - что-то очень личное и собственное хозяина
этого служебного стола. Это могла быть заводная игрушка,
резиновый Мики-Маус, нестандартная настольная лампа, фотография
в рамочке - чаще всего детская, - маленький школьный глобусик,
разрисованный фломастером, с изображенной веселой мультяшной
рожицей...
На стенах приколоты временные записи, бумажки с телефонами,
памятки с кучей восклицательных знаков. Висели и объявления о
розыске преступников с двумя фотографиями - в профиль и анфас.
Или с рисунком. Тимур объяснил, что это называется "фоторобот".
Напротив, на другой стене - большая карта района этого
участка полиции.
Дальний угол зала был отгорожен нормальной тюремной
решеткой, за которой стояли, сидели и валялись временно
задержанные, в ожидании разборок.
У некоторых столов сбоку сидели Люди, уже дождавшиеся своего
часа выяснения отношений с законодательством США. Как мне
объяснил Тимур, это были мелкие торговцы крэгом (наркотиками),
проститутки - ценнейший источник информации, воришки невысокого
ранга, взломщики автомобилей и прочая шушера.
У одного стола сидела роскошная молодая дама невероятной
красоты, вся в дорогих мехах. На ней были серебряные туфли с
высоченными золотыми каблуками. Она курила длинную коричневую
сигарету и очень ловко пускала в потолок синие колечки дыма.
Я на нее так засмотрелся, что чуть не выпал из рюкзака! А
когда я услышал, как с ней разговаривает пожилой толстяк в
свитере, весь перепоясанный наплечной кобурой с огромным
пистолетом, я вообще запаниковал. Уж слишком это было похоже на
то, как когда-то милиционер Митя, еще работая в ГАИ,
разговаривал с Пилипенко - бывшим тогда еще рядовым жуликом по
отлову Собак и Кошек.
- Ты, мудила, мне глазки не строй, - говорил толстяк. - А то
я упеку тебя на девяносто дней без всякого залога в такое
место, что ты у меня там уже через две недели загнешься! Ясно?
- Ясно, - спокойно отвечала эта красотка с золотыми
каблуками. - Скажи мне, что я должна сделать, - и вся проблема.
- А "ДОЛЖНА" ты мне вот по этим фотографиям опознать
Хозе-Луиса Мартинеса, блядюга.
- Если я это сделаю, я загнусь не через две недели, а
гораздо раньше, - улыбнулась красотка и пустила новую серию колечек в потолок.
- Ну, держись, говно собачье! - посоветовал ей толстяк и
поднятыми пластмассовыми жалюзями был отгорожен кабинет,
наверное, начальника участка. Потому что у него в углу тоже
стоял флаг Соединенных Штатов Америки. Как и у того начальника
из Управления порта "Элизабет" в Нью-Джерси.
Думаю, что это было очень удобно: начальник мог видеть, что
делают его подчиненные, а подчиненные постоянно могли наблюдать
- чем занят их начальник. Конечно, пока тот не опустит
жалюзи...
На каждом столе был свой телефон, на многих столах -
компьютеры. Сзади и сбоку письменных столов расставлены были
невысокие железные шкафы с глубокими ящиками. Там хранились
разные дела, картотеки, фотографии...
Как вы сами понимаете, всю эту информацию я получал от
Тимура, который в этом участке был со всеми на дружеской ноге.
А уже сам я заметил, что на всех письменных столах в общем
зале, кроме служебных бумаг, телефонов и компьютеров,
обязательно стояло еще что-то, совершенно не имеющее отношение
к службе в полиции, - что-то очень личное и собственное хозяина
этого служебного стола. Это могла быть заводная игрушка,
резиновый Мики-Маус, нестандартная настольная лампа, фотография
в рамочке - чаще всего детская, - маленький школьный глобусик,
разрисованный фломастером, с изображенной веселой мультяшной
рожицей...
На стенах приколоты временные записи, бумажки с телефонами,
памятки с кучей восклицательных знаков. Висели и объявления о
розыске преступников с двумя фотографиями - в профиль и анфас.
Или с рисунком. Тимур объяснил, что это называется "фоторобот".
Напротив, на другой стене - большая карта района этого
участка полиции.
Дальний угол зала был отгорожен нормальной тюремной
решеткой, за которой стояли, сидели и валялись временно
задержанные, в ожидании разборок.
У некоторых столов сбоку сидели Люди, уже дождавшиеся своего
часа выяснения отношений с законодательством США. Как мне
объяснил Тимур, это были мелкие торговцы крэгом (наркотиками),
проститутки - ценнейший источник информации, воришки невысокого
ранга, взломщики автомобилей и прочая шушера.
У одного стола сидела роскошная молодая дама невероятной
красоты, вся в дорогих мехах. На ней были серебряные туфли с
высоченными золотыми каблуками. Она курила длинную коричневую
сигарету и очень ловко пускала в потолок синие колечки дыма.
Я на нее так засмотрелся, что чуть не выпал из рюкзака! А
когда я услышал, как с ней разговаривает пожилой толстяк в
свитере, весь перепоясанный наплечной кобурой с огромным
пистолетом, я вообще запаниковал. Уж слишком это было похоже на
то, как когда-то милиционер Митя, еще работая в ГАИ,
разговаривал с Пилипенко - бывшим тогда еще рядовым жуликом по
отлову Собак и Кошек.
- Ты, мудила, мне глазки не строй, - говорил толстяк. - А то
я упеку тебя на девяносто дней без всякого залога в такое
место, что ты у меня там уже через две недели загнешься! Ясно?
- Ясно, - спокойно отвечала эта красотка с золотыми
каблуками. - Скажи мне, что я должна сделать, - и вся проблема.
- А "ДОЛЖНА" ты мне вот по этим фотографиям опознать
Хозе-Луиса Мартинеса, блядюга.
- Если я это сделаю, я загнусь не через две недели, а
гораздо раньше, - улыбнулась красотка и пустила новую серию колечек в потолок.
- Ну, держись, говно собачье! - посоветовал ей толстяк и