ки,
которыми пользовались наши "Академико-Абрамовцы..." во время
стоянки в портах и при разгрузке контейнеров.
А кроме всего, толстуха была обвешана еще кучей всяких
полицейских предметов, которых я в жизни не видел!..
В отношении же Рут Истлейк мои ожидания были обмануты самым
симпатичным образом: она была в элегантной спортивной меховой
"парке" с капюшоном, ярком джемперочке и джинсах. Через плечо
болталась большая сумка на длинном ремешке.
Однако, когда она закидывала эту сумку на плечо, джемпер у
нее слегка задрался, и я увидел, что на поясе джинсов у Рут был
пристегнут большой металлический полицейский знак на кожаной
подкладке.
Но уже в следующее мгновение Рут одернула джемпер - и значка
как не бывало!
С трудом отвязавшись от толстухи в форме, Рут подхватила
меня под мышку, скомандовала Тимуру: "Вперед!" - и мы помчались
на выход мимо всех столов, мимо тоже прозрачной загородки
дежурного по участку со всякими пультами и мониторами, мимо
бледного долговязого типа в наручниках, которого под руки вели
два ну абсолютно хиповых паренька! У одного из них были даже
разноцветные волосы...
Помню, такие хипари в Мюнхене обычно кучковались на
Мюнхенфрайхайт, у Хауптбанхофа и на бульваре
Герцог-Вильгельм-штрассе. Задвигались наркотой и пили дешевое
вино с пивом.
Оба американских хипаря почтительно поздоровались с Рут.
- Это тоже полицейские?!.. - удивился я.
- Одни из лучших, - ответила Рут. - Ребята, я отпросилась
пораньше, и мне совсем не хотелось бы сейчас же мчаться домой и
становиться к плите. Есть предложение. Тим! Катим в Манхеттен,
показываем нашему дорогому гостю деловую и роскошную часть
Нью-Йорка и там лопаем в какой-нибудь симпатичной и недорогой
забегаловке... Я лично хотела бы японское "суши".
- А с Кысей пустят? - резонно спросил Тимур.
- Попробуем договориться.
Договорились. Пустили с Кысей.
Мало того, даже приволокли для меня специальный высокий
детский стул с откидывающимся небольшим столиком. И все это
сооружение поставили вплотную к нашему столу.
И подали потрясающую жратву! Причем для меня - бесплатно,
Хозяин ресторанчика - у Таймс-Сквер на углу Сорок шестой
улицы и скрещения Бродвея с Седьмой авеню - пожилой японец
вспомнил, как когда-то Рут с Фредом несколько раз бывали у
него, а потом, уже недавно, кажется, в прошлом году, миссис
была здесь со своим мальчиком. И с тех пор мальчик очень-очень
вырос и стал очень-очень похож на свою очень-очень красивую
маму!..
Мы все трое переглянулись, Рут поблагодарила хозяина за
комплимент, после чего нам и стали метать на стол всякие
японские вкусности.
- Вот видишь? - сказал Тимур, словно продолжая давно
начавшийся разговор. - Мне и в школе говорили, что я на тебя
похож! А однажды, в спортзале, когда мы только что вернулись с
тобой из Флориды и я был такой загорелый, один говнюк даже
сказал мне, что я... Ма, ты не огорчайся... Слышишь, мама? Он
сказал мне, что я - "черномазый"...
У меня даже в животе похолодело! Я перестал есть и боялся
поднять глаза на Рут.
- Ну, а ты? - спокойно спросила Рут и улыбнулась странной
улыбкой.
- Отгадай!
- Уже, - сказала Рут. - Это было в тот день, когда ты
вернулся домой с рассеченной бровью и разбитым ртом. А потом не
очень талантливо сочинил историю про падение с турника.
которыми пользовались наши "Академико-Абрамовцы..." во время
стоянки в портах и при разгрузке контейнеров.
А кроме всего, толстуха была обвешана еще кучей всяких
полицейских предметов, которых я в жизни не видел!..
В отношении же Рут Истлейк мои ожидания были обмануты самым
симпатичным образом: она была в элегантной спортивной меховой
"парке" с капюшоном, ярком джемперочке и джинсах. Через плечо
болталась большая сумка на длинном ремешке.
Однако, когда она закидывала эту сумку на плечо, джемпер у
нее слегка задрался, и я увидел, что на поясе джинсов у Рут был
пристегнут большой металлический полицейский знак на кожаной
подкладке.
Но уже в следующее мгновение Рут одернула джемпер - и значка
как не бывало!
С трудом отвязавшись от толстухи в форме, Рут подхватила
меня под мышку, скомандовала Тимуру: "Вперед!" - и мы помчались
на выход мимо всех столов, мимо тоже прозрачной загородки
дежурного по участку со всякими пультами и мониторами, мимо
бледного долговязого типа в наручниках, которого под руки вели
два ну абсолютно хиповых паренька! У одного из них были даже
разноцветные волосы...
Помню, такие хипари в Мюнхене обычно кучковались на
Мюнхенфрайхайт, у Хауптбанхофа и на бульваре
Герцог-Вильгельм-штрассе. Задвигались наркотой и пили дешевое
вино с пивом.
Оба американских хипаря почтительно поздоровались с Рут.
- Это тоже полицейские?!.. - удивился я.
- Одни из лучших, - ответила Рут. - Ребята, я отпросилась
пораньше, и мне совсем не хотелось бы сейчас же мчаться домой и
становиться к плите. Есть предложение. Тим! Катим в Манхеттен,
показываем нашему дорогому гостю деловую и роскошную часть
Нью-Йорка и там лопаем в какой-нибудь симпатичной и недорогой
забегаловке... Я лично хотела бы японское "суши".
- А с Кысей пустят? - резонно спросил Тимур.
- Попробуем договориться.
Договорились. Пустили с Кысей.
Мало того, даже приволокли для меня специальный высокий
детский стул с откидывающимся небольшим столиком. И все это
сооружение поставили вплотную к нашему столу.
И подали потрясающую жратву! Причем для меня - бесплатно,
Хозяин ресторанчика - у Таймс-Сквер на углу Сорок шестой
улицы и скрещения Бродвея с Седьмой авеню - пожилой японец
вспомнил, как когда-то Рут с Фредом несколько раз бывали у
него, а потом, уже недавно, кажется, в прошлом году, миссис
была здесь со своим мальчиком. И с тех пор мальчик очень-очень
вырос и стал очень-очень похож на свою очень-очень красивую
маму!..
Мы все трое переглянулись, Рут поблагодарила хозяина за
комплимент, после чего нам и стали метать на стол всякие
японские вкусности.
- Вот видишь? - сказал Тимур, словно продолжая давно
начавшийся разговор. - Мне и в школе говорили, что я на тебя
похож! А однажды, в спортзале, когда мы только что вернулись с
тобой из Флориды и я был такой загорелый, один говнюк даже
сказал мне, что я... Ма, ты не огорчайся... Слышишь, мама? Он
сказал мне, что я - "черномазый"...
У меня даже в животе похолодело! Я перестал есть и боялся
поднять глаза на Рут.
- Ну, а ты? - спокойно спросила Рут и улыбнулась странной
улыбкой.
- Отгадай!
- Уже, - сказала Рут. - Это было в тот день, когда ты
вернулся домой с рассеченной бровью и разбитым ртом. А потом не
очень талантливо сочинил историю про падение с турника.