- Откуда ты знаешь, мам?!
- У меня такая профессия - быть твоей "мам". Ешь! В порту
были?
- Да.
- Нашел то, что искал?
- Не темни, мам. Я Мартыну уже все рассказал. Нет, не нашел.
Но получил вот это... - и Тимур протянул Рут визитную карточку
того портового начальника. - Обещал что-то придумать.
Рут внимательно изучила визитку и уверенно сказала:
- Видимо, сильный мужик. Обязательно созвонись с ним.
Я свою изумительную японскую сырую рыбу прикончил в один
присест. Рут и Тимур еще макали ее в какие-то соусы, чем-то
сдабривали, посыпали, и на это у них уходило масса лишнего
времени. Мне же все эти приправы были до лампочки: рыба есть
рыба, и жрать ее надо, с точки зрения нормального Кота, без
всяких примесей и гарниров.
Поэтому Рут и Тимур еще были заняты едой, а я уже умывался,
прилизывался, приводил себя в порядок и думал: "Интересно, а
про Шуру она что-нибудь узнала?.."
- Да, КЫ-ся... По Квинсу твой Шура Плоткин не числится, -
тут же сказала Рут. - Мы запросили Бронкс и Бруклин. Бронкс
обещал дать сведения завтра. А Бруклин - не раньше, чем дня
через четыре. У них там куча проблем с вашими новыми русскими
евреями - одно убийство за другим, каждый вечер стрельба, все
под контролем вашей мафии, и наши ребята вкалывают там день и
ночь, и то зашиваются. Просили чуточку подождать. Ладно?
- Конечно, - сказал я, а сам подумал: "Надо что-то
предпринимать самому. Это им кажется, что они за четыре дня
покончат с русскими. Я-то знаю, что наши - неистребимы!"
Наверное, наверное, и у нас в России сейчас есть такие
замечательные отделения милиции, как этот полицейский участок в
Квинсе!
У нас сейчас вообще все есть. Малость залежалое, сильно
подороже, но есть же!.. Это мне милиционер Митя говорил. Он
врать не станет. Ему врать смысла нету.
И наверняка где-то в Америке есть маленькие, мрачные
полицейские участочки с заплеванными полами, ничуть не лучше
того ленинградского отделения милиции, где мы были с Шурой...
Просто ни одна полиция в мире ни хрена еще сто лет не сможет
поделать с нашими ребятами, пока у них перед глазами есть такой
замечательный пример, как наши родные русские правители,
которые ограбили свой народ и разворовали собственную страну.
Это мне еще посредине Атлантического океана Мастер говорил.
Это же в Санкт-Петербурге мне втолковывал Митя - младший
лейтенант милиции Дмитрий Павлович Сорокин. А за месяц до моего
знакомства с Митей, в Грюнвальде, самом дорогом районе
Баварского Мюнхена, теми же словами и совершенно то же самое
объяснял мне мой старший друг Фридрих фон Тифенбах.
Только Митя в каждую фразу вставлял минимум три слова "бля",
а заканчивал фразу одним словом "ебть", чего Фридрих фон
Тифенбах, несмотря на свое блистательное образование,
естественно, не делал, по причине незнания нормального русского
языка.
- Мам, а что это за русская баня, о которой ты начала
говорить еще в машине? - спросил Тимур.
Оказалось, что сегодня Рут по служебным соображениям была в
районе Форрест-Хилл, рядом со Сто восьмой и универмагом
"Ломанс", на улице Каллоуэй, в "сердце русского Квинса", на
открытии огромной бани под названием "Сандуны".
- У нас в Москве тоже были "Сандуны"! - тут же сказал Тимур.
Премьера Квинсовских "Сандунов" была безудержно роскошной, с
уймой гостей, с вып
- У меня такая профессия - быть твоей "мам". Ешь! В порту
были?
- Да.
- Нашел то, что искал?
- Не темни, мам. Я Мартыну уже все рассказал. Нет, не нашел.
Но получил вот это... - и Тимур протянул Рут визитную карточку
того портового начальника. - Обещал что-то придумать.
Рут внимательно изучила визитку и уверенно сказала:
- Видимо, сильный мужик. Обязательно созвонись с ним.
Я свою изумительную японскую сырую рыбу прикончил в один
присест. Рут и Тимур еще макали ее в какие-то соусы, чем-то
сдабривали, посыпали, и на это у них уходило масса лишнего
времени. Мне же все эти приправы были до лампочки: рыба есть
рыба, и жрать ее надо, с точки зрения нормального Кота, без
всяких примесей и гарниров.
Поэтому Рут и Тимур еще были заняты едой, а я уже умывался,
прилизывался, приводил себя в порядок и думал: "Интересно, а
про Шуру она что-нибудь узнала?.."
- Да, КЫ-ся... По Квинсу твой Шура Плоткин не числится, -
тут же сказала Рут. - Мы запросили Бронкс и Бруклин. Бронкс
обещал дать сведения завтра. А Бруклин - не раньше, чем дня
через четыре. У них там куча проблем с вашими новыми русскими
евреями - одно убийство за другим, каждый вечер стрельба, все
под контролем вашей мафии, и наши ребята вкалывают там день и
ночь, и то зашиваются. Просили чуточку подождать. Ладно?
- Конечно, - сказал я, а сам подумал: "Надо что-то
предпринимать самому. Это им кажется, что они за четыре дня
покончат с русскими. Я-то знаю, что наши - неистребимы!"
Наверное, наверное, и у нас в России сейчас есть такие
замечательные отделения милиции, как этот полицейский участок в
Квинсе!
У нас сейчас вообще все есть. Малость залежалое, сильно
подороже, но есть же!.. Это мне милиционер Митя говорил. Он
врать не станет. Ему врать смысла нету.
И наверняка где-то в Америке есть маленькие, мрачные
полицейские участочки с заплеванными полами, ничуть не лучше
того ленинградского отделения милиции, где мы были с Шурой...
Просто ни одна полиция в мире ни хрена еще сто лет не сможет
поделать с нашими ребятами, пока у них перед глазами есть такой
замечательный пример, как наши родные русские правители,
которые ограбили свой народ и разворовали собственную страну.
Это мне еще посредине Атлантического океана Мастер говорил.
Это же в Санкт-Петербурге мне втолковывал Митя - младший
лейтенант милиции Дмитрий Павлович Сорокин. А за месяц до моего
знакомства с Митей, в Грюнвальде, самом дорогом районе
Баварского Мюнхена, теми же словами и совершенно то же самое
объяснял мне мой старший друг Фридрих фон Тифенбах.
Только Митя в каждую фразу вставлял минимум три слова "бля",
а заканчивал фразу одним словом "ебть", чего Фридрих фон
Тифенбах, несмотря на свое блистательное образование,
естественно, не делал, по причине незнания нормального русского
языка.
- Мам, а что это за русская баня, о которой ты начала
говорить еще в машине? - спросил Тимур.
Оказалось, что сегодня Рут по служебным соображениям была в
районе Форрест-Хилл, рядом со Сто восьмой и универмагом
"Ломанс", на улице Каллоуэй, в "сердце русского Квинса", на
открытии огромной бани под названием "Сандуны".
- У нас в Москве тоже были "Сандуны"! - тут же сказал Тимур.
Премьера Квинсовских "Сандунов" была безудержно роскошной, с
уймой гостей, с вып