. Пятый раз прилетает в Ленинград - и до сих пор
не знает, где находится Эрмитаж!.. Хотя - жутко талантливый
парень! Но алкаш, сволочь, - пробы ставить негде!..
- Ты на себя посмотри, - в упор сказал я ему.
- Да ты что?!.. Мартын, окстись!.. О чем ты говоришь?.. Я по
сравнению с ним - новорожденный Котенок...
Потом Сташек с Шурой долго гадали - как протащить меня в
Эрмитаж. Сумки и портфели там запрещены, а я в свои тогдашние
два года был уже достаточно крупным Котярой, и за пазуху меня
тоже не спрячешь.
Однако еще не совсем трезвому Сташеку, от которого за версту
разило перегаром, пришла в голову идея пронести меня в Эрмитаж
в кофре из-под видеокамеры. Камера у Сташека была
профессиональная - большая, и кофр - соответственно, тоже
серьезных размеров.
Было решено не жалеть редакционное имущество и прорезать в
боковой стене кофра круглую дыру для моей головы. Чтобы через
эту дыру я мог легко и свободно наслаждаться наследием гениев,
которому Лувр, где Сташек не был уже семь раз, и в подметки не
годится!
Так с гордостью заявил Шура, и они со Сташеком проделали
уродливую дыру в прекрасном кожаном японском кофре,
принадлежавшем Польскому союзу журналистов.
За их почти непосильные труды они были вознаграждены тем,
что обнаружили в кофре полбутылки польской водки "Выборовой"!
- О, пся крев! - счастливо воскликнул Сташек. - То та ж
вудечка, ктуру не допилем в самолете! Хвала пану Бугу!..
Они тут же разлили водку по стаканам, немедленно выпили и
стали заметно лучше соображать и координированно двигаться.
Сташек закинул видеокамеру на плечо - там был такой
специальный ремень. Шура, якобы его ассистент, нес кофр с
дыркой, из которой я созерцал окружающий мир. И мы втроем
направились в Эрмитаж...
...Перед входом в Эрмитаж стояла туча народу! Иностранцев
заводили в боковую дверь, минуя озлобленную километровую
очередь русских провинциальных туристов.
Сташек тут же нацепил на куртку картоночку в прозрачной
пластмассе с одним большим словом - "Пресса", и тремя
маленькими - "Польское радио и телевидение". А Шура привесил на
свой пиджачишко чудом сохранившуюся с моих Котеночных времен
старую табличку со словом "Жюри". Он действительно был когда-то
в составе жюри на конкурсе детского самодеятельного творчества
Ленинградского Дворца пионеров.
Для понта Сташек подсуетился с камерой у входа, чтобы все
видели, как он "снимает", а потом нагло раздвинул плечом группу
робких китайцев и с криками:
- Пресса!!! Польское телевидение!.. - прошел сам в Эрмитаж и
протащил нас с Шурой, отрекомендовав Шуру как своего
ассистента.
И все шло прекрасно. Шура обнаружил глубокие и серьезные
познания, которыми щедро делился со мной и Сташеком, а у меня
хватило сообразительности, при переходах из зала в зал, убирать
свою голову из дырки кофра, чтобы меня не заметили старенькие и
сонные служители в эрмитажной униформе.
Все произошло в "Рыцарском зале". И, каюсь, по моей вине...
Правда, надо сказать, что к этому времени счастливо
найденная бутылка "Выборовой" сделала свое черное дело.
Как помнится, она была распита перед выездом из дому, без
малейшей закуски, как сказал Шура - "на посошок", и взбодрила
союз польских и русских журналистов всего лишь до определенного
момента.
Уже на подходе к "Рыцарскому залу" за
не знает, где находится Эрмитаж!.. Хотя - жутко талантливый
парень! Но алкаш, сволочь, - пробы ставить негде!..
- Ты на себя посмотри, - в упор сказал я ему.
- Да ты что?!.. Мартын, окстись!.. О чем ты говоришь?.. Я по
сравнению с ним - новорожденный Котенок...
Потом Сташек с Шурой долго гадали - как протащить меня в
Эрмитаж. Сумки и портфели там запрещены, а я в свои тогдашние
два года был уже достаточно крупным Котярой, и за пазуху меня
тоже не спрячешь.
Однако еще не совсем трезвому Сташеку, от которого за версту
разило перегаром, пришла в голову идея пронести меня в Эрмитаж
в кофре из-под видеокамеры. Камера у Сташека была
профессиональная - большая, и кофр - соответственно, тоже
серьезных размеров.
Было решено не жалеть редакционное имущество и прорезать в
боковой стене кофра круглую дыру для моей головы. Чтобы через
эту дыру я мог легко и свободно наслаждаться наследием гениев,
которому Лувр, где Сташек не был уже семь раз, и в подметки не
годится!
Так с гордостью заявил Шура, и они со Сташеком проделали
уродливую дыру в прекрасном кожаном японском кофре,
принадлежавшем Польскому союзу журналистов.
За их почти непосильные труды они были вознаграждены тем,
что обнаружили в кофре полбутылки польской водки "Выборовой"!
- О, пся крев! - счастливо воскликнул Сташек. - То та ж
вудечка, ктуру не допилем в самолете! Хвала пану Бугу!..
Они тут же разлили водку по стаканам, немедленно выпили и
стали заметно лучше соображать и координированно двигаться.
Сташек закинул видеокамеру на плечо - там был такой
специальный ремень. Шура, якобы его ассистент, нес кофр с
дыркой, из которой я созерцал окружающий мир. И мы втроем
направились в Эрмитаж...
...Перед входом в Эрмитаж стояла туча народу! Иностранцев
заводили в боковую дверь, минуя озлобленную километровую
очередь русских провинциальных туристов.
Сташек тут же нацепил на куртку картоночку в прозрачной
пластмассе с одним большим словом - "Пресса", и тремя
маленькими - "Польское радио и телевидение". А Шура привесил на
свой пиджачишко чудом сохранившуюся с моих Котеночных времен
старую табличку со словом "Жюри". Он действительно был когда-то
в составе жюри на конкурсе детского самодеятельного творчества
Ленинградского Дворца пионеров.
Для понта Сташек подсуетился с камерой у входа, чтобы все
видели, как он "снимает", а потом нагло раздвинул плечом группу
робких китайцев и с криками:
- Пресса!!! Польское телевидение!.. - прошел сам в Эрмитаж и
протащил нас с Шурой, отрекомендовав Шуру как своего
ассистента.
И все шло прекрасно. Шура обнаружил глубокие и серьезные
познания, которыми щедро делился со мной и Сташеком, а у меня
хватило сообразительности, при переходах из зала в зал, убирать
свою голову из дырки кофра, чтобы меня не заметили старенькие и
сонные служители в эрмитажной униформе.
Все произошло в "Рыцарском зале". И, каюсь, по моей вине...
Правда, надо сказать, что к этому времени счастливо
найденная бутылка "Выборовой" сделала свое черное дело.
Как помнится, она была распита перед выездом из дому, без
малейшей закуски, как сказал Шура - "на посошок", и взбодрила
союз польских и русских журналистов всего лишь до определенного
момента.
Уже на подходе к "Рыцарскому залу" за