пас бодрости иссяк,
"Выборовая" всколыхнула в Шуре и Сташеке всю предыдущую
трехсуточную поддачу и, повествуя нам заплетающимся языком о
достоинствах рыцарских лат четырнадцатого века Инсбрукского
периода, Шура был вынужден придерживаться за фигуру этого
рыцаря, кстати, очень небольшого роста...
А так как он изрядно устал таскать меня, то поставил кофр на
пол. Сташек в это время делал вид, что снимает, и, чтобы не
упасть, старался на кого-нибудь облокотиться.
- Пардон... - говорил Сташек. - Еще пардон!.. Куррррва
мать!.. Екскюзе муа!.. Айм сори... Сори, блядь, говорю!..
Но и это прошло бы, наверное, незамеченным в густой толпе с
гидами, щебечущими на разных языках. Если бы...
Если бы я НЕ УВИДЕЛ МЫШЬ!
Она вылезала из стального башмака этого рыцаря-недомерка, и
тут я не выдержал!..
Сейчас понимаю - был молод, несдержан, глуп и крайне
импульсивен. Сегодня мне эта мышь - тьфу! Я бы на нее и
внимания не обратил. Подумаешь - дерьма палата, как говорил Шурик.
А тогда... Ну, что возьмешь с двухлетнего дурачка?
Я пулей вылетел из своего кофра и как идиот бросился за этой
мышью! Раздался многоголосый женский визг, началась дикая
паника, суетня!.. Мышь - от меня, я - за мышью, дурак
необученный...
От неожиданности и с похмелюги Шура покачнулся, еще крепче
ухватился за этого железного мудака четырнадцатого века, а тот
не выдержал повисшего на нем Шуру Плоткина и рухнул, рассыпаясь
на все свои инсбрукские составные части! Естественно, вместе с
членом "Жюри" конкурса детского творчества двухлетней давности
Александром Плоткиным!!!
Я жутко перепугался грохота и лязга железа и, не помня себя
от ужаса, взлетел на свисающую с потолка длиннющую занавеску,
впоследствии оказавшейся уникальным рыцарским
штандартом-гобеленом, сотканным шестьсот лет тому назад.
Древний гобелен затрещал, гнилье, на котором он был привязан
к потолку, лопнуло, и я вместе с этой рухлядью, как потом нам
объяснили, стоимостью в миллионы долларов, сверзился на пол...
Что было?!! Зазвенели какие-то звонки!.. Замигали лампочки!
Завыла сирена!!! Откуда-то набежал крепенький народ - все в
штатском! Повязали Шуру и Сташека, а когда я увидел, что Шуре
заламывают руки за спину, и бросился на его защиту, то и меня
скрутили в одно мгновение. Очень были тренированные ребята!
- Вот теперь - полный пиздец, - на весь "Рыцарский зал"
очень отчетливо произнес представитель польской прессы Сташек.
- На хер нам нужен был этот Эрмитаж?..
Милиция мне сразу не понравилась. Еще с того момента, когда
нас вывели из Эрмитажа и посадили в желто-голубой УАЗик.
Там внутри, прямо на ходу, три здоровенных милиционера сразу
же отлупили и Шуру, и Сташека, да так здорово, что Шуру даже
вырвало с кровью. За что его отлупили еще раз.
В отделении милиции было грязно: на полу коридора окурки,
следы плевков, мусор... И пахло как в общественном туалете,
куда мы однажды заходили с Шурой. Хлоркой и паршивыми
Человеческими запахами немытых и потных тел. И повсюду пахло
оружием.
Под потолком коридора висели тусклые, грязные лампочки без
абажуров. Все было выкрашено в омерзительный грязно-серый цвет,
а двери кабинетов - в коричневый.
Через час за Сташеком приехали из польского консульства и
увезли его вместе с продырявленным кофром и видеокамерой.
Какой-то тип в рукавицах, чт
"Выборовая" всколыхнула в Шуре и Сташеке всю предыдущую
трехсуточную поддачу и, повествуя нам заплетающимся языком о
достоинствах рыцарских лат четырнадцатого века Инсбрукского
периода, Шура был вынужден придерживаться за фигуру этого
рыцаря, кстати, очень небольшого роста...
А так как он изрядно устал таскать меня, то поставил кофр на
пол. Сташек в это время делал вид, что снимает, и, чтобы не
упасть, старался на кого-нибудь облокотиться.
- Пардон... - говорил Сташек. - Еще пардон!.. Куррррва
мать!.. Екскюзе муа!.. Айм сори... Сори, блядь, говорю!..
Но и это прошло бы, наверное, незамеченным в густой толпе с
гидами, щебечущими на разных языках. Если бы...
Если бы я НЕ УВИДЕЛ МЫШЬ!
Она вылезала из стального башмака этого рыцаря-недомерка, и
тут я не выдержал!..
Сейчас понимаю - был молод, несдержан, глуп и крайне
импульсивен. Сегодня мне эта мышь - тьфу! Я бы на нее и
внимания не обратил. Подумаешь - дерьма палата, как говорил Шурик.
А тогда... Ну, что возьмешь с двухлетнего дурачка?
Я пулей вылетел из своего кофра и как идиот бросился за этой
мышью! Раздался многоголосый женский визг, началась дикая
паника, суетня!.. Мышь - от меня, я - за мышью, дурак
необученный...
От неожиданности и с похмелюги Шура покачнулся, еще крепче
ухватился за этого железного мудака четырнадцатого века, а тот
не выдержал повисшего на нем Шуру Плоткина и рухнул, рассыпаясь
на все свои инсбрукские составные части! Естественно, вместе с
членом "Жюри" конкурса детского творчества двухлетней давности
Александром Плоткиным!!!
Я жутко перепугался грохота и лязга железа и, не помня себя
от ужаса, взлетел на свисающую с потолка длиннющую занавеску,
впоследствии оказавшейся уникальным рыцарским
штандартом-гобеленом, сотканным шестьсот лет тому назад.
Древний гобелен затрещал, гнилье, на котором он был привязан
к потолку, лопнуло, и я вместе с этой рухлядью, как потом нам
объяснили, стоимостью в миллионы долларов, сверзился на пол...
Что было?!! Зазвенели какие-то звонки!.. Замигали лампочки!
Завыла сирена!!! Откуда-то набежал крепенький народ - все в
штатском! Повязали Шуру и Сташека, а когда я увидел, что Шуре
заламывают руки за спину, и бросился на его защиту, то и меня
скрутили в одно мгновение. Очень были тренированные ребята!
- Вот теперь - полный пиздец, - на весь "Рыцарский зал"
очень отчетливо произнес представитель польской прессы Сташек.
- На хер нам нужен был этот Эрмитаж?..
Милиция мне сразу не понравилась. Еще с того момента, когда
нас вывели из Эрмитажа и посадили в желто-голубой УАЗик.
Там внутри, прямо на ходу, три здоровенных милиционера сразу
же отлупили и Шуру, и Сташека, да так здорово, что Шуру даже
вырвало с кровью. За что его отлупили еще раз.
В отделении милиции было грязно: на полу коридора окурки,
следы плевков, мусор... И пахло как в общественном туалете,
куда мы однажды заходили с Шурой. Хлоркой и паршивыми
Человеческими запахами немытых и потных тел. И повсюду пахло
оружием.
Под потолком коридора висели тусклые, грязные лампочки без
абажуров. Все было выкрашено в омерзительный грязно-серый цвет,
а двери кабинетов - в коричневый.
Через час за Сташеком приехали из польского консульства и
увезли его вместе с продырявленным кофром и видеокамерой.
Какой-то тип в рукавицах, чт