обы я его не оцарапал, подтащил
меня к двери и вышвырнул на улицу - во двор какого-то дома, -
предварительно сообщив мне начальную скорость сильным пинком
сапога под хвост. Больно было и обидно - до чертиков!
А Шуру Плоткина оставили.
Я оказался в старопетербургском дворе-колодце, куда выходили
"черные" лестницы отделения милиции и продуктового магазина.
Пахло бензином, стухшим мясом и гнилыми овощами.
Я решил дождаться Шуру во что бы то ни стало!
Ждал я его довольно долго - до следующего утра.
За это время познакомился с несколькими Крысами и двумя
вполне приличными Котами, которые, как и Крысы, кормились в
продуктовом магазине и поэтому были равнодушны друг к другу.
Наоборот, между ними была заметна даже некая общность и, я бы
не побоялся сказать, подобие дружелюбия...
Уже под вечер один Кот куда-то смотался и привел с собой
парочку домашних Кошек. У одной даже бантик был на шее. Можете
себе представить, что ночь мы все пятеро провели совсем
недурно. К тому же второй Кот слямзил на складе магазина
огромный кусок свежей трески. Как он его доволок - ума не
приложу!..
Короче, мы и перетрахались в доску, и треской этой
обожрались, еще и Крысам оставили хороший шмат! И если бы так
не болела задница от милицейского пинка и не мучала бы совесть,
что, пока я здесь жру и справляю всякие удовольствия, тут же
рядом, за толстой кирпичной стеной, в грязной милиции томится
мой дорогой и любимый друг Шура Плоткин, - все было бы вообще в
кайф!..
Утром Шуру выпустили. Он вышел небритый, помятый,
отлупленный и униженный. Увидел меня, вздохнул глубоко, посадил
меня к себе на плечо, и мы поехали трамваем домой.
Так что в русской милиции я побывал.
Участок же американской полиции в Квинсе произвел на меня
совершенно иное впечатление. Это отнюдь не означает, что Тимур
привел меня в некое подобие полицейского рая, где летают ангелы
в форме и штатском - с дубинками, наручниками и пистолетами,
пахнущими одеколоном "Арамис".
Я назвал "Арамис" только лишь потому, что это был любимый
одеколон Шуры Плоткина. Мне нравилось, что очень сильно
небогатый, прямо скажем - нищеватый, Шура покупал себе всегда
такой дорогой одеколон! Я считаю, что настоящий Кот... То есть
Мужчина, обязан хорошо выглядеть, даже если у него, как у
Мастера или у меня, физиономия располосована шрамами или, к
примеру, разорвано ухо. Это я утверждаю при полном врожденном
неприятии каких-либо одеколонных запахов...
Нет, в полицейском участке Квииса работали нормальные Люди.
И в форме, и в штатском, и пахли они нормальными Человеческими
и оружейными запахами...
Если вы заметили, я много и часто говорю о запахах. Кого это
будет слегка раздражать, я прошу сразу же вспомнить, что в эту
секунду вы общаетесь не с Человеком вам подобным, а с КОТОМ,
для которого обоняние является одним из важнейших инструментов
постижения мира и окружающей действительности.
Итак, американский полицейский участок был совершенно не
похож на ленинградское отделение милиции, куда четыре года тому
назад нас с Шурой и Сташеком приволокли из Эрмитажа.
Там был грязный заплеванный коридор и наглухо закрытые двери
кабинетов, за которыми ни черта не было видно.
Здесь все было открыто - практически никаких кабинетов. Лишь
в углу большого зала с письменными столами друг против друга,
за которыми работали
меня к двери и вышвырнул на улицу - во двор какого-то дома, -
предварительно сообщив мне начальную скорость сильным пинком
сапога под хвост. Больно было и обидно - до чертиков!
А Шуру Плоткина оставили.
Я оказался в старопетербургском дворе-колодце, куда выходили
"черные" лестницы отделения милиции и продуктового магазина.
Пахло бензином, стухшим мясом и гнилыми овощами.
Я решил дождаться Шуру во что бы то ни стало!
Ждал я его довольно долго - до следующего утра.
За это время познакомился с несколькими Крысами и двумя
вполне приличными Котами, которые, как и Крысы, кормились в
продуктовом магазине и поэтому были равнодушны друг к другу.
Наоборот, между ними была заметна даже некая общность и, я бы
не побоялся сказать, подобие дружелюбия...
Уже под вечер один Кот куда-то смотался и привел с собой
парочку домашних Кошек. У одной даже бантик был на шее. Можете
себе представить, что ночь мы все пятеро провели совсем
недурно. К тому же второй Кот слямзил на складе магазина
огромный кусок свежей трески. Как он его доволок - ума не
приложу!..
Короче, мы и перетрахались в доску, и треской этой
обожрались, еще и Крысам оставили хороший шмат! И если бы так
не болела задница от милицейского пинка и не мучала бы совесть,
что, пока я здесь жру и справляю всякие удовольствия, тут же
рядом, за толстой кирпичной стеной, в грязной милиции томится
мой дорогой и любимый друг Шура Плоткин, - все было бы вообще в
кайф!..
Утром Шуру выпустили. Он вышел небритый, помятый,
отлупленный и униженный. Увидел меня, вздохнул глубоко, посадил
меня к себе на плечо, и мы поехали трамваем домой.
Так что в русской милиции я побывал.
Участок же американской полиции в Квинсе произвел на меня
совершенно иное впечатление. Это отнюдь не означает, что Тимур
привел меня в некое подобие полицейского рая, где летают ангелы
в форме и штатском - с дубинками, наручниками и пистолетами,
пахнущими одеколоном "Арамис".
Я назвал "Арамис" только лишь потому, что это был любимый
одеколон Шуры Плоткина. Мне нравилось, что очень сильно
небогатый, прямо скажем - нищеватый, Шура покупал себе всегда
такой дорогой одеколон! Я считаю, что настоящий Кот... То есть
Мужчина, обязан хорошо выглядеть, даже если у него, как у
Мастера или у меня, физиономия располосована шрамами или, к
примеру, разорвано ухо. Это я утверждаю при полном врожденном
неприятии каких-либо одеколонных запахов...
Нет, в полицейском участке Квииса работали нормальные Люди.
И в форме, и в штатском, и пахли они нормальными Человеческими
и оружейными запахами...
Если вы заметили, я много и часто говорю о запахах. Кого это
будет слегка раздражать, я прошу сразу же вспомнить, что в эту
секунду вы общаетесь не с Человеком вам подобным, а с КОТОМ,
для которого обоняние является одним из важнейших инструментов
постижения мира и окружающей действительности.
Итак, американский полицейский участок был совершенно не
похож на ленинградское отделение милиции, куда четыре года тому
назад нас с Шурой и Сташеком приволокли из Эрмитажа.
Там был грязный заплеванный коридор и наглухо закрытые двери
кабинетов, за которыми ни черта не было видно.
Здесь все было открыто - практически никаких кабинетов. Лишь
в углу большого зала с письменными столами друг против друга,
за которыми работали