н
до предела предыдущим днем, то ли, "находясь в Кошке",
перестаешь на все остальное обращать внимание, но такой силы
запаха я не ущучил. А тут - будто по носу шарахнули!
Интересненько.
Кстати, интересненько еще и другое: не подхватил ли я от
моей Первой Американочки что-нибудь настораживающее и идущее
вразрез с моей врожденной чистоплотностью? Чистоплотностью,
постоянно находящейся в противоречиях с моими же половыми
запросами. Например, блохи - как наилучший вариант. О худших
даже подумать страшно!..
Пока от "худших вариантов" Боженька милостивый меня как-то
уберегал. Может, и здесь не оставит?
Да, так вернемся к мэру Нью-Йорка, Рудольфу Джулиани.
Как истинный нью-йоркец и Прирожденный Горожанин, Тимур
повесил на мэра еще кучу всяких претензий: проезд в метро,
мерзавец, повысил до полутора долларов!.. Вместе с губернатором
Джорджем Патаки заставил финансовый комитет Управления
пассажирского транспорта Нью-Йорка и Нью-Джерси
- место, куда мы сейчас направляемся, и куда иначе, как через
туннели под Гудзоном или по мостам не проедешь, - поднять плату
за проезд этих мостов и туннелей с шести долларов до семи!
Правда, в оба конца...
- Это еще хорошо, что мама служит в полиции! - возмущенно
воскликнул Тимур вслух по-русски. - Им там каждый год выдают
такой специальный пропуск на машину, и она, как сотрудник
полиции, в любое время дня и ночи может поставить машину, где
она хочет! И бесплатно ездить через эти мосты и туннели.
Сколько хочет. Пропуск этот каждый год другого цвета... В
прошлом году, к примеру, был красный, в этом - зеленый...
Но самое страшное обвинение Рудольфу Джулиани Тимур
предъявил за то, что тот из-за своей "вонючей демократией
показухи" прошелся вместе с гомосеками и лесбиянками на
традиционном городском параде!
- С кем, с кем?.. - переспросил я, не видя ничего
предосудительного в каких-то традиционных парадах. - С кем, ты
сказал?
- Ну, с педрилами! - злобно прошипел Тимур. - С мужиками,
которые в задницу друг друга... Понял? И с бабами, которые
лижутся!..
Какое-то время, пока Тимур мне рассказывал про повышения цен
в Нью-Йорке на транспорт, я полагал, что он все это говорит "с
чужого взрослого голоса". Я думал, что у двенадцатилетнего
пацана - в силу отсутствия жизненного опыта, комплекса своих
мальчишичьих интересов, из-за извечной детской тяги к
подражанию и "обезьянничанию", как говорил Шура,
- это всего лишь желание казаться взрослее. Желание - чисто
ребяческое, но от этого не менее сильное.
Последнее обвинение мэру Нью-Йорка этот двенадцатилетний
русский американец с татарским именем решительно и жестоко
предъявил СВОИМ СОБСТВЕННЫМ ГОЛОСОМ. Тут он, к несчастью,
обладал и страшным трагическим опытом, и неотъемлемым правом
рано повзрослевшего Человека.
- Правда, он не антисемит, как некоторые, - уже мягче сказал
Тимур, будто за это кое-какие грехи он прощал мэру Нью-Йорка
Рудольфу Джулиани.
И наивно представив себе, что я, прожив шесть лет бок о бок
с Шурой Плоткиным, мог не знать, что такое "антисемит", Тимур
добавил:
- Тут надо быть справедливым - он не против евреев, а за...
Мне так осточертело сидеть в этом тесном рюкзаке, что я был
счастлив, когда мы вылезли из метро в Манхеттене на Сорок
второй улице и какое-то время ж
до предела предыдущим днем, то ли, "находясь в Кошке",
перестаешь на все остальное обращать внимание, но такой силы
запаха я не ущучил. А тут - будто по носу шарахнули!
Интересненько.
Кстати, интересненько еще и другое: не подхватил ли я от
моей Первой Американочки что-нибудь настораживающее и идущее
вразрез с моей врожденной чистоплотностью? Чистоплотностью,
постоянно находящейся в противоречиях с моими же половыми
запросами. Например, блохи - как наилучший вариант. О худших
даже подумать страшно!..
Пока от "худших вариантов" Боженька милостивый меня как-то
уберегал. Может, и здесь не оставит?
Да, так вернемся к мэру Нью-Йорка, Рудольфу Джулиани.
Как истинный нью-йоркец и Прирожденный Горожанин, Тимур
повесил на мэра еще кучу всяких претензий: проезд в метро,
мерзавец, повысил до полутора долларов!.. Вместе с губернатором
Джорджем Патаки заставил финансовый комитет Управления
пассажирского транспорта Нью-Йорка и Нью-Джерси
- место, куда мы сейчас направляемся, и куда иначе, как через
туннели под Гудзоном или по мостам не проедешь, - поднять плату
за проезд этих мостов и туннелей с шести долларов до семи!
Правда, в оба конца...
- Это еще хорошо, что мама служит в полиции! - возмущенно
воскликнул Тимур вслух по-русски. - Им там каждый год выдают
такой специальный пропуск на машину, и она, как сотрудник
полиции, в любое время дня и ночи может поставить машину, где
она хочет! И бесплатно ездить через эти мосты и туннели.
Сколько хочет. Пропуск этот каждый год другого цвета... В
прошлом году, к примеру, был красный, в этом - зеленый...
Но самое страшное обвинение Рудольфу Джулиани Тимур
предъявил за то, что тот из-за своей "вонючей демократией
показухи" прошелся вместе с гомосеками и лесбиянками на
традиционном городском параде!
- С кем, с кем?.. - переспросил я, не видя ничего
предосудительного в каких-то традиционных парадах. - С кем, ты
сказал?
- Ну, с педрилами! - злобно прошипел Тимур. - С мужиками,
которые в задницу друг друга... Понял? И с бабами, которые
лижутся!..
Какое-то время, пока Тимур мне рассказывал про повышения цен
в Нью-Йорке на транспорт, я полагал, что он все это говорит "с
чужого взрослого голоса". Я думал, что у двенадцатилетнего
пацана - в силу отсутствия жизненного опыта, комплекса своих
мальчишичьих интересов, из-за извечной детской тяги к
подражанию и "обезьянничанию", как говорил Шура,
- это всего лишь желание казаться взрослее. Желание - чисто
ребяческое, но от этого не менее сильное.
Последнее обвинение мэру Нью-Йорка этот двенадцатилетний
русский американец с татарским именем решительно и жестоко
предъявил СВОИМ СОБСТВЕННЫМ ГОЛОСОМ. Тут он, к несчастью,
обладал и страшным трагическим опытом, и неотъемлемым правом
рано повзрослевшего Человека.
- Правда, он не антисемит, как некоторые, - уже мягче сказал
Тимур, будто за это кое-какие грехи он прощал мэру Нью-Йорка
Рудольфу Джулиани.
И наивно представив себе, что я, прожив шесть лет бок о бок
с Шурой Плоткиным, мог не знать, что такое "антисемит", Тимур
добавил:
- Тут надо быть справедливым - он не против евреев, а за...
Мне так осточертело сидеть в этом тесном рюкзаке, что я был
счастлив, когда мы вылезли из метро в Манхеттене на Сорок
второй улице и какое-то время ж