я, что из него и под пыткой не вытянут ни слова, я помалкивал, делал
вид, что удивлен, обижен, оскорблен, наконец, но даже и не собирался ни в
чем признаваться. Только один Человек знал все до мельчайших подробностей -
по дням, по часам, по минутам. Это был Фридрих фон Тифенбах. От него я не
стал ничего скрывать. Я рассказал ему, что даже ВИДЕЛ, КАК ЭТО произошло. И
признался, что у меня ни на секунду не дрогнула лапа!
- Знаешь, Кыся, - сказал мне фон Тифенбах. - Я просто в отчаянии от
скудности и несовершенства Человеческого языка, и у меня не хватает слов,
чтобы выразить тебе, что я думаю по этому поводу. Мы все обязаны тебе
жизнью, и я благодарю Господа Бога за то, что он так счастливо и щедро
наградил меня знакомством и дружбой с тобой.
Мы сидели в кабинете. Фридрих у стола в большом вертящемся кожаном
кресле, я - у его ног, на ковре. Как мне было ответить Фридриху на ТАКИЕ
слова?
Я вспрыгнул к нему на стол, что-то муркнул и лизнул его в щеку. А что я
мог еще сделать?..
- Но вот я о чем подумал, Кыся, - продолжил Фридрих. - А не слетать ли
тебе в Петербург одному? Так ли тебе нужны разные вопросы немецкой полиции?
Следствие-то продолжается... Даже если они будут брать у тебя показания, как
у обычного свидетеля.
- Каким образом?! - удивился я.
- Таким же, как я сейчас разговариваю с тобой. Уж если твой приятель
Рэкс, по твоему же наущению, сумел установить со своим "Полицайхундефюрером"
Клаусом Телепатический Контакт, то почему тебе кажется, что в нашей полиции
не найдется еще один тонкий и умный Человек, который прочтет книгу доктора
Шелдрейса и не воспользуется его методологическими советами? Я считаю, что
сейчас -- самое время для твоего отлета в Петербург. Давай позвоним твоему
другу в Россию, чтобы он встретил тебя. Он владеет каким-нибудь языком,
кроме русского?
- Английским. Но очень неважненько...
- Ничего, договоримся, - спокойно сказал Фридрих. - Ты помнишь ваш
петербургский номер телефона?
- Нет, конечно, - смутился я. - У меня с цифрами вообще заморочки...
- Что?!
- Ну, цифр я не знаю! Вот что...
- А-а-аа... Не нервничай. Ничего страшного. Давай я запишу его фамилию
и полное имя. "Шура", как я понимаю, что-то домашнее?
- Да. Его зовут Александр Плоткин.
- Адрес не помнишь?
- Прекрасно помню! Проспект Науки, около шашлычной девятиэтажный дом с
одним входом и лифтом. Квартира на восьмом этаже. Перед домом - пустырь.
- Понятно, - улыбнулся Фридрих. - Ничего, ничего! Сейчас все будет в
порядке.
Он позвонил в специальную международную справочную и попросил разыскать
в России, в городе Санкт-Петербурге, на проспекте Науки, номер частного
телефона журналиста Александра Плоткина.
Спустя пятнадцать секунд Фридрих уже записывал наш петербургский номер
телефона. Несколько раз попытался набрать этот номер и соединиться с Шурой,
но разочарованно и горестно вздохнул:
- Никто не отвечает. Его нет дома...
В оставшиеся до моего отлета три дня мы звонили Шуре Плоткину в самое
разное время суток раз сто, и ни разу не застали его дома. Я высказал
предположение, что он на недельку уехал в Москву. Раньше он это делал
достаточно часто...
Несмотря на то, что Шура не откликался, было решено отправить меня в
Санкт-Петербург как можно скорее. От лишних полицейских расспросов, от
последствий в
вид, что удивлен, обижен, оскорблен, наконец, но даже и не собирался ни в
чем признаваться. Только один Человек знал все до мельчайших подробностей -
по дням, по часам, по минутам. Это был Фридрих фон Тифенбах. От него я не
стал ничего скрывать. Я рассказал ему, что даже ВИДЕЛ, КАК ЭТО произошло. И
признался, что у меня ни на секунду не дрогнула лапа!
- Знаешь, Кыся, - сказал мне фон Тифенбах. - Я просто в отчаянии от
скудности и несовершенства Человеческого языка, и у меня не хватает слов,
чтобы выразить тебе, что я думаю по этому поводу. Мы все обязаны тебе
жизнью, и я благодарю Господа Бога за то, что он так счастливо и щедро
наградил меня знакомством и дружбой с тобой.
Мы сидели в кабинете. Фридрих у стола в большом вертящемся кожаном
кресле, я - у его ног, на ковре. Как мне было ответить Фридриху на ТАКИЕ
слова?
Я вспрыгнул к нему на стол, что-то муркнул и лизнул его в щеку. А что я
мог еще сделать?..
- Но вот я о чем подумал, Кыся, - продолжил Фридрих. - А не слетать ли
тебе в Петербург одному? Так ли тебе нужны разные вопросы немецкой полиции?
Следствие-то продолжается... Даже если они будут брать у тебя показания, как
у обычного свидетеля.
- Каким образом?! - удивился я.
- Таким же, как я сейчас разговариваю с тобой. Уж если твой приятель
Рэкс, по твоему же наущению, сумел установить со своим "Полицайхундефюрером"
Клаусом Телепатический Контакт, то почему тебе кажется, что в нашей полиции
не найдется еще один тонкий и умный Человек, который прочтет книгу доктора
Шелдрейса и не воспользуется его методологическими советами? Я считаю, что
сейчас -- самое время для твоего отлета в Петербург. Давай позвоним твоему
другу в Россию, чтобы он встретил тебя. Он владеет каким-нибудь языком,
кроме русского?
- Английским. Но очень неважненько...
- Ничего, договоримся, - спокойно сказал Фридрих. - Ты помнишь ваш
петербургский номер телефона?
- Нет, конечно, - смутился я. - У меня с цифрами вообще заморочки...
- Что?!
- Ну, цифр я не знаю! Вот что...
- А-а-аа... Не нервничай. Ничего страшного. Давай я запишу его фамилию
и полное имя. "Шура", как я понимаю, что-то домашнее?
- Да. Его зовут Александр Плоткин.
- Адрес не помнишь?
- Прекрасно помню! Проспект Науки, около шашлычной девятиэтажный дом с
одним входом и лифтом. Квартира на восьмом этаже. Перед домом - пустырь.
- Понятно, - улыбнулся Фридрих. - Ничего, ничего! Сейчас все будет в
порядке.
Он позвонил в специальную международную справочную и попросил разыскать
в России, в городе Санкт-Петербурге, на проспекте Науки, номер частного
телефона журналиста Александра Плоткина.
Спустя пятнадцать секунд Фридрих уже записывал наш петербургский номер
телефона. Несколько раз попытался набрать этот номер и соединиться с Шурой,
но разочарованно и горестно вздохнул:
- Никто не отвечает. Его нет дома...
В оставшиеся до моего отлета три дня мы звонили Шуре Плоткину в самое
разное время суток раз сто, и ни разу не застали его дома. Я высказал
предположение, что он на недельку уехал в Москву. Раньше он это делал
достаточно часто...
Несмотря на то, что Шура не откликался, было решено отправить меня в
Санкт-Петербург как можно скорее. От лишних полицейских расспросов, от
последствий в