ерг-ам-Лайм, к своей девке - дочке Франца Мозера...
- Она толстая? - тут же спросил я.
- Кто? - не поняла Дженни.
- Дочка Мозера.
- Нет, что ты! Тоненькая, с очень хорошей фигуркой. Слушай дальше...
Дальше было вот что: дочки Мозера в квартире не оказалось, а сидел там
ее отец - Франц. Слава Богу, Гельмут взял Дженни с собой, а не оставил ее в
машине! И она слышала все-все-все!
Незадолго до начала празднования Рождества Гельмут сделает вид, что у
него не заводится его серебристый "Мерседес", и позвонит фон Тифенбаху,
чтобы тот прислал за ними Мозера на любой из машин Фридриха. Когда Мозер
приедет за ними, Гельмут попросит Монику сесть за руль папиной машины и
вместе с Дженни ехать в дом Фридриха. А они с Францем Мозером, дескать,
все-таки попробуют завести "Мерседес" и подъедут двадцатью минутами позже...
Моника забирает Дженни, садится в отцовский автомобиль и уезжает, чтобы
помочь своему папочке приготовить фейерверочные ракеты к началу праздника.
Они всегда, еще с детства Моники, делали это вместе...
Гельмут с Францем рассчитают время, необходимое для проезда от одного
дома до другого, приплюсуют еще пятнадцать минут на поцелуи и вручение
рождественских подарков, а потом запрут Хартманновский дом и выедут на
дорогу. Там они на секунду остановятся, Гельмут вытащит свой замечательный
пультик, созданный русскими умельцами, и нажмет заветную кнопочку. В гараже
фон Тифенбаха раздастся мощный взрыв и сразу же унесет на тот свет и папу, и
дочь -- Монику фон Тифенбах! И не нужно будет травить Монику отдельно, чтобы
потом имитировать разрыв сердца на могиле отца...
Затем Гельмут с Мозером подъезжают к дому фон Тифенбаха - охи, ахи,
полиция... И так далее. Явная экономия сил и средств. Сведение риска - до
минимума. Во всем виноват этот несчастный взбалмошный старик фон Тифенбах со
своими идиотскими ракетами!..
Но для того, чтобы двадцать четвертого декабря "поломка"
Хартманновского "Мерседеса" выглядела бы естественно, Хельмут за пару дней
до Рождества заедет в Тифенбаховский дом будто посоветоваться с Мозером, и
во всеуслышание пожалуется на то, что его машина стала плохо заводиться. А в
мастерских перед рождественскими каникулами страшная очередь, и они могут
его записать только на конец будущей недели. Да еще и сдерут кучу денег!
Тогда звонок двадцать четвертого вечером с просьбой прислать к ним
Мозера с машиной будет самым лучшим алиби, которое можно только
представить...
- Я все поняла, кроме "алиби"... - сказала Дженни. - Ты не знаешь, что
это такое?
Что такое "алиби" - я не имел понятия, но сообразил, что настала пора
действовать и мне. Другого такого случая не представится.
Рано утром, в слезах и истерике, позвонила Моника - ночью пропала
Дженни! С вечера Гельмут ездил с ней прогуляться, они вернулись как ни в чем
не бывало, а потом Дженни исчезла...
- Папочка!.. - плакала в телефон Моника. - Гельмут уехал по делам, я
одна дома и могу тебе сказать, что жизнь с ним стала для меня невыносимой...
А тут еще это трагическое исчезновение Дженни! Дженни, которая была
единственной отдушиной в моей жизни...
- Успокойся, детка, - сказал ей Фридрих, и я увидел, как у него
задрожал подбородок. - Твоя отдушина сидит напротив меня и мы все втроем
завтракаем - Дженни, Кыся и я.
Тут Моника совсем
- Она толстая? - тут же спросил я.
- Кто? - не поняла Дженни.
- Дочка Мозера.
- Нет, что ты! Тоненькая, с очень хорошей фигуркой. Слушай дальше...
Дальше было вот что: дочки Мозера в квартире не оказалось, а сидел там
ее отец - Франц. Слава Богу, Гельмут взял Дженни с собой, а не оставил ее в
машине! И она слышала все-все-все!
Незадолго до начала празднования Рождества Гельмут сделает вид, что у
него не заводится его серебристый "Мерседес", и позвонит фон Тифенбаху,
чтобы тот прислал за ними Мозера на любой из машин Фридриха. Когда Мозер
приедет за ними, Гельмут попросит Монику сесть за руль папиной машины и
вместе с Дженни ехать в дом Фридриха. А они с Францем Мозером, дескать,
все-таки попробуют завести "Мерседес" и подъедут двадцатью минутами позже...
Моника забирает Дженни, садится в отцовский автомобиль и уезжает, чтобы
помочь своему папочке приготовить фейерверочные ракеты к началу праздника.
Они всегда, еще с детства Моники, делали это вместе...
Гельмут с Францем рассчитают время, необходимое для проезда от одного
дома до другого, приплюсуют еще пятнадцать минут на поцелуи и вручение
рождественских подарков, а потом запрут Хартманновский дом и выедут на
дорогу. Там они на секунду остановятся, Гельмут вытащит свой замечательный
пультик, созданный русскими умельцами, и нажмет заветную кнопочку. В гараже
фон Тифенбаха раздастся мощный взрыв и сразу же унесет на тот свет и папу, и
дочь -- Монику фон Тифенбах! И не нужно будет травить Монику отдельно, чтобы
потом имитировать разрыв сердца на могиле отца...
Затем Гельмут с Мозером подъезжают к дому фон Тифенбаха - охи, ахи,
полиция... И так далее. Явная экономия сил и средств. Сведение риска - до
минимума. Во всем виноват этот несчастный взбалмошный старик фон Тифенбах со
своими идиотскими ракетами!..
Но для того, чтобы двадцать четвертого декабря "поломка"
Хартманновского "Мерседеса" выглядела бы естественно, Хельмут за пару дней
до Рождества заедет в Тифенбаховский дом будто посоветоваться с Мозером, и
во всеуслышание пожалуется на то, что его машина стала плохо заводиться. А в
мастерских перед рождественскими каникулами страшная очередь, и они могут
его записать только на конец будущей недели. Да еще и сдерут кучу денег!
Тогда звонок двадцать четвертого вечером с просьбой прислать к ним
Мозера с машиной будет самым лучшим алиби, которое можно только
представить...
- Я все поняла, кроме "алиби"... - сказала Дженни. - Ты не знаешь, что
это такое?
Что такое "алиби" - я не имел понятия, но сообразил, что настала пора
действовать и мне. Другого такого случая не представится.
Рано утром, в слезах и истерике, позвонила Моника - ночью пропала
Дженни! С вечера Гельмут ездил с ней прогуляться, они вернулись как ни в чем
не бывало, а потом Дженни исчезла...
- Папочка!.. - плакала в телефон Моника. - Гельмут уехал по делам, я
одна дома и могу тебе сказать, что жизнь с ним стала для меня невыносимой...
А тут еще это трагическое исчезновение Дженни! Дженни, которая была
единственной отдушиной в моей жизни...
- Успокойся, детка, - сказал ей Фридрих, и я увидел, как у него
задрожал подбородок. - Твоя отдушина сидит напротив меня и мы все втроем
завтракаем - Дженни, Кыся и я.
Тут Моника совсем