ъяснили Баська с фрау Розенмайер) не
совпал бы с днем нашей смерти. Моей и Фридриха. Потому что в эту ночь я не
собираюсь отходить от него ни на шаг.
На полицию у меня уже никаких надежд не было. После посещения нашего
дома теми псевдотехниками "Телекома" я больше никаких активных проявлений их
деятельности не видел и не замечал...
Разве что на наших с Фридрихом прогулках по лесу или по окраинам
Грюнвальда нам то и дело стали попадаться на пути два молодых паренька на
велосипедах. Это в такой-то холод!.. И однажды, когда они остановились около
нас, и один давал прикуривать другому, мне показалось, что от них попахивало
оружием. А может быть и просто велосипедами. Металл и смазка... Тут
перепутать - раз плюнуть!
А еще у нас герр Лемке, с разрешения Фридриха, на пару недель нанял
себе помощника - для работы в парнике и оранжерее. Чтобы приготовить нам
какой-то сюрприз к Рождеству. Помощник оказался вполне покладистым и
солидным дядечкой, на которого Франц Мозер поначалу очень косился, а потом
попривык, и даже стал его "одалживать" у герра Лемке - для всякой
автомобильной возни в гараже. А тот, безответная душа, даже ни разу не
отказал этому гаду...
И от Рэкса не было ни слуху ни духу. Тоже - свинья порядочная!
Наболтал, натрепался... С Собаками вечно так - полнейшая безответственность.
Как выяснилось, даже у Полицейских Собак, мать их за ногу!
В тот вечер мы с Фридрихом валялись у телевизора с экраном, примерно, с
наше кухонное окно в Петербурге. Фридрих на диване, я - в кресле. Это кресло
как-то само по себе закрепилось за мной, и в него, как и в ТО КРЕСЛО - в
Шуриной квартирке на Гражданке, - уже никто не садился.
Шли последние известия по программе РТЛ, и вдруг от одного сообщения мы
оба, уже совсем было задремавшие, встрепенулись как ужаленные!
На полутораметровом экране появился какой-то тип лет пятидесяти и
сказал, что криминальная полиция Баварии при содействии специальных служб
России вновь возвращается к расследованию "Русской кокаиновой трагедии",
произошедшей осенью на автобане номер девять под Мюнхеном. Как удалось
выяснить, оказалось, что эта трагедия, считавшаяся делом рук только одном
русской наркомафии, своими корнями уходит глубоко в почву Германии...
- О Боже!.. - вздохнул Фридрих и с жалостью посмотрел на экран. - Слова
в простоте не скажут... Нет, чтобы открыто заявить: в это деле замешаны и
наши немецкие бандиты - так нет же! "...корнями уходит глубоко в почву
Германии..." Как только полицейский, или любой другой чиновник, доберется до
поста общегосударственного уровня, - так ему сразу хочется говорить образно
и мыслить философски! А он по своему уровню - обыкновенный колбасник. И это
прет из каждого его слова, черт их всех побери! Кыся, по-моему, они хотят
раскрутить снова то дело, в котором ты принимал самое живое участие! Тебе не
кажется?..
- Да, вроде бы... - процедил я. - Бог им в помощь. Вот оно!
Проклюнулось, наконец! И подумал, что, может быть, я напрасно качу уж такую
здоровенную бочку на немецкую полицию?
Лишь бы они, увлеченные глобальностью проблемы международной
наркомании, не позабыли бы об одном, казалось бы незначительном, частном, но
очень важном для нас с Фридрихом пустячке - о двух наших жизнях! А то мы
можем не успеть узнать об успешном ходе их нового расследования
совпал бы с днем нашей смерти. Моей и Фридриха. Потому что в эту ночь я не
собираюсь отходить от него ни на шаг.
На полицию у меня уже никаких надежд не было. После посещения нашего
дома теми псевдотехниками "Телекома" я больше никаких активных проявлений их
деятельности не видел и не замечал...
Разве что на наших с Фридрихом прогулках по лесу или по окраинам
Грюнвальда нам то и дело стали попадаться на пути два молодых паренька на
велосипедах. Это в такой-то холод!.. И однажды, когда они остановились около
нас, и один давал прикуривать другому, мне показалось, что от них попахивало
оружием. А может быть и просто велосипедами. Металл и смазка... Тут
перепутать - раз плюнуть!
А еще у нас герр Лемке, с разрешения Фридриха, на пару недель нанял
себе помощника - для работы в парнике и оранжерее. Чтобы приготовить нам
какой-то сюрприз к Рождеству. Помощник оказался вполне покладистым и
солидным дядечкой, на которого Франц Мозер поначалу очень косился, а потом
попривык, и даже стал его "одалживать" у герра Лемке - для всякой
автомобильной возни в гараже. А тот, безответная душа, даже ни разу не
отказал этому гаду...
И от Рэкса не было ни слуху ни духу. Тоже - свинья порядочная!
Наболтал, натрепался... С Собаками вечно так - полнейшая безответственность.
Как выяснилось, даже у Полицейских Собак, мать их за ногу!
В тот вечер мы с Фридрихом валялись у телевизора с экраном, примерно, с
наше кухонное окно в Петербурге. Фридрих на диване, я - в кресле. Это кресло
как-то само по себе закрепилось за мной, и в него, как и в ТО КРЕСЛО - в
Шуриной квартирке на Гражданке, - уже никто не садился.
Шли последние известия по программе РТЛ, и вдруг от одного сообщения мы
оба, уже совсем было задремавшие, встрепенулись как ужаленные!
На полутораметровом экране появился какой-то тип лет пятидесяти и
сказал, что криминальная полиция Баварии при содействии специальных служб
России вновь возвращается к расследованию "Русской кокаиновой трагедии",
произошедшей осенью на автобане номер девять под Мюнхеном. Как удалось
выяснить, оказалось, что эта трагедия, считавшаяся делом рук только одном
русской наркомафии, своими корнями уходит глубоко в почву Германии...
- О Боже!.. - вздохнул Фридрих и с жалостью посмотрел на экран. - Слова
в простоте не скажут... Нет, чтобы открыто заявить: в это деле замешаны и
наши немецкие бандиты - так нет же! "...корнями уходит глубоко в почву
Германии..." Как только полицейский, или любой другой чиновник, доберется до
поста общегосударственного уровня, - так ему сразу хочется говорить образно
и мыслить философски! А он по своему уровню - обыкновенный колбасник. И это
прет из каждого его слова, черт их всех побери! Кыся, по-моему, они хотят
раскрутить снова то дело, в котором ты принимал самое живое участие! Тебе не
кажется?..
- Да, вроде бы... - процедил я. - Бог им в помощь. Вот оно!
Проклюнулось, наконец! И подумал, что, может быть, я напрасно качу уж такую
здоровенную бочку на немецкую полицию?
Лишь бы они, увлеченные глобальностью проблемы международной
наркомании, не позабыли бы об одном, казалось бы незначительном, частном, но
очень важном для нас с Фридрихом пустячке - о двух наших жизнях! А то мы
можем не успеть узнать об успешном ходе их нового расследования