разрыдалась, но уже от счастья, и попросила Дженни к
телефону. Фридрих положил трубку перед Дженни, и та, наклонив головку,
выслушала за одну минуту столько ласковых слов, сколько я не слышал за шесть
лет своей жизни!
Оставшиеся несколько дней до Рождества я был постоянно занят ожиданием
приезда Гельмута с "жалобами" на свой "Мерседес".
Только не нужно думать, что я просто так сидел и ждал, когда же приедет
этот вонючий Гельмут.
Каждую ночь я спускался в гараж и проверял сохранность своей
контрольной веревочки, и однажды днем, возвращаясь из сада в дом через
гараж, собственными глазами увидел, как Франц Мозер, порвав зацепленную мною
веревочку, поднял крышку ящика с ракетами и проверил - на месте ли русская
"Матрешка"! А потом зарыл ее поглубже, на самое дно ящика, и забросал сверху
пакетами с фейерверком...
Кроме всего прочего, в оранжерее, где стоял душный тошнотворный запах
цветов и влажной зелени, я случайно обнаружил под ящиком от рассады
маленькую радиостанцию с магнитофоном и наушниками. Я такие штуки во всех
полицейских фильмах видел еще в Петербурге. Причем все эти приборы были
пропитаны запахами нового помощника герра Лемке и слегка отдавали запахами
Рэкса и Клауса. Из чего я логически заключил, что наемный дядечка для работы
в оранжерее и парнике - полицейский, который время от времени общается и с
Клаусом, и с Рэксом. Это как раз было неплохо. В какой-то степени
успокаивало и вселяло надежду. Лишь бы они не сорвали МНЕ МОЮ ОПЕРАЦИЮ! В
конце концов, я в германскую полицию не нанимался. Я - РУССКИЙ КОТ, волей
случая посвященный в разные ихние немецкие и немецко-российские гнусности. И
я имею право действовать по своему усмотрению - так, как считаю нужным и
справедливым!
Поэтому в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря, когда
Баська Ковальска, перед отъездом на каникулы в свою любимую Польшу, спала в
постели Фридриха, и они там за дверью дышали как две Дженни, я спустился в
гараж, волоча за собой заранее украденный у фрау Розенмайер полиэтиленовый
пакет фирмы "Тенгельманн".
Я открыл крышку ящика, разгреб цветастые упаковки с ракетами и
осторожно вытащил "Русский сувенир" наружу. С чудовищном трудом я перекатил
эту ужасную "Матрешку" из русского пакета в немецкий, и спрятал его у самых
ворот, за летними колесами от джипа "Чероки". В "Русские сувенир" с
Адмиралтейством я умудрился запихать один лыжный ботинок Фридриха и снова
аккуратненько опустил пакет на дно ящика. Если не брать его в руки - нипочем
не поймешь, что там ботинок, а не бомба. По форме -- просто загляденье! Ну,
и, конечно, забросал пакет ракетами с фейерверком. Теперь, если Мозеру и
Гельмуту взбредет в голову проверить, - на месте ли их рождественский
подарок Фридриху и Монике фон Тифенбах, они будут полностью удовлетворены.
Не скрою, все действия, которые я совершил, для меня, Кота, - были
невероятно сложными! Для Человека, даже самого глупого - раз плюнуть... Я же
так умудохался, что у меня потом еще часа два лапы дрожали и в ушах стоял
звон. Наверное, тоже давление повысилось, как у Фридриха, когда он
перенервничает.
Теперь я ждал Гельмута...
Он приехал на следующий день, двадцать третьего декабря, выдал во
всеуслышание версию, - дескать, его автомобиль плохо заводится и попросил
герра Мозера посмотреть - что там та
телефону. Фридрих положил трубку перед Дженни, и та, наклонив головку,
выслушала за одну минуту столько ласковых слов, сколько я не слышал за шесть
лет своей жизни!
Оставшиеся несколько дней до Рождества я был постоянно занят ожиданием
приезда Гельмута с "жалобами" на свой "Мерседес".
Только не нужно думать, что я просто так сидел и ждал, когда же приедет
этот вонючий Гельмут.
Каждую ночь я спускался в гараж и проверял сохранность своей
контрольной веревочки, и однажды днем, возвращаясь из сада в дом через
гараж, собственными глазами увидел, как Франц Мозер, порвав зацепленную мною
веревочку, поднял крышку ящика с ракетами и проверил - на месте ли русская
"Матрешка"! А потом зарыл ее поглубже, на самое дно ящика, и забросал сверху
пакетами с фейерверком...
Кроме всего прочего, в оранжерее, где стоял душный тошнотворный запах
цветов и влажной зелени, я случайно обнаружил под ящиком от рассады
маленькую радиостанцию с магнитофоном и наушниками. Я такие штуки во всех
полицейских фильмах видел еще в Петербурге. Причем все эти приборы были
пропитаны запахами нового помощника герра Лемке и слегка отдавали запахами
Рэкса и Клауса. Из чего я логически заключил, что наемный дядечка для работы
в оранжерее и парнике - полицейский, который время от времени общается и с
Клаусом, и с Рэксом. Это как раз было неплохо. В какой-то степени
успокаивало и вселяло надежду. Лишь бы они не сорвали МНЕ МОЮ ОПЕРАЦИЮ! В
конце концов, я в германскую полицию не нанимался. Я - РУССКИЙ КОТ, волей
случая посвященный в разные ихние немецкие и немецко-российские гнусности. И
я имею право действовать по своему усмотрению - так, как считаю нужным и
справедливым!
Поэтому в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря, когда
Баська Ковальска, перед отъездом на каникулы в свою любимую Польшу, спала в
постели Фридриха, и они там за дверью дышали как две Дженни, я спустился в
гараж, волоча за собой заранее украденный у фрау Розенмайер полиэтиленовый
пакет фирмы "Тенгельманн".
Я открыл крышку ящика, разгреб цветастые упаковки с ракетами и
осторожно вытащил "Русский сувенир" наружу. С чудовищном трудом я перекатил
эту ужасную "Матрешку" из русского пакета в немецкий, и спрятал его у самых
ворот, за летними колесами от джипа "Чероки". В "Русские сувенир" с
Адмиралтейством я умудрился запихать один лыжный ботинок Фридриха и снова
аккуратненько опустил пакет на дно ящика. Если не брать его в руки - нипочем
не поймешь, что там ботинок, а не бомба. По форме -- просто загляденье! Ну,
и, конечно, забросал пакет ракетами с фейерверком. Теперь, если Мозеру и
Гельмуту взбредет в голову проверить, - на месте ли их рождественский
подарок Фридриху и Монике фон Тифенбах, они будут полностью удовлетворены.
Не скрою, все действия, которые я совершил, для меня, Кота, - были
невероятно сложными! Для Человека, даже самого глупого - раз плюнуть... Я же
так умудохался, что у меня потом еще часа два лапы дрожали и в ушах стоял
звон. Наверное, тоже давление повысилось, как у Фридриха, когда он
перенервничает.
Теперь я ждал Гельмута...
Он приехал на следующий день, двадцать третьего декабря, выдал во
всеуслышание версию, - дескать, его автомобиль плохо заводится и попросил
герра Мозера посмотреть - что там та