...
Уже перед отходом ко сну, когда Фридрих пошел принимать душ, я
незаметно смотался в гараж, с невероятным трудом слегка приподнял крышку
ящика с Новогодне-рождественскими ракетами (этот гад Мозер навалил на крышку
ящика пустые коробки от каких-то "Роллс-Ройсовских" деталей!), убедился, что
"матрешка" на месте, и успокоился. Важно, чтобы этот гадючий Франц ее никуда
не перепрятал!
На всякий случай сбоку крышки, у самой стены, я сумел зацепить за
торчащую шляпку гвоздя небольшой кусок тоненькой веревочки, которую нашел на
полу гаража. А второй конец так аккуратненько запихал за чуточку
отколовшуюся планку на самом корпусе ящика...
Таким образом я освободил себя от необходимости ежедневно (вернее, -
еженощно) проверять - на месте ли бомба с лицом русского президента в пакете
под названием "Русский сувенир". Достаточно взглянуть сбоку на ящик и
увидеть, что веревочка на месте. Если же она будет выдернута из-за
отколовшейся планки - пиши пропало, и начинай поиски бомбы заново!..
На обратном пути хотел было выскочить в сад - погадить на ночь. Высунул
морду в "свой" проходик в гаражных воротах, сделанный добрыми руками герра
Лемке, а там - ледяной дождь со снегом, ветер воет, холодрыга - спасу нет!
Да еще из угла сада моя ненасытная подруга Лисичка тявкает - так
жалобно, так призывно, что хоть беги к ней с дымящимся членом наперевес!..
Ну уж нет, думаю! Я лучше утречком все свои дела сделаю. А до утра уж
как-нибудь перетерплю. Я лучше сразу сейчас спать пойду, чем в такую
омерзительную погоду Лисицу трахать. Ей-то хорошо, она почти вся в эту
трахательную спецнору залезет, только хвост и задние лапы наружу, а я -
давай, старайся на благо ее сексуально-половых потребностей на холодном
ветру под хлещущим ледяным дождем со снегом... Дудки, думаю! Обойдется
Лисичка. Может быть, какого-нибудь Лиса себе подыщет...
И пошел на свое клетчатое красное одеяло, сложенное вчетверо у дверей
спальни Фридриха.
Дверь в спальню была слегка приоткрыта, и я осторожно заглянул туда.
Все ли в порядке с Фридрихом? Фридрих, уже в пижаме, с мокрыми, прилизанными
после душа волосами, лежал в постели и читал книгу.
- Ты принял "Бромазанил"? - спросил я. Фридрих оторвал глаза от книги,
посмотрел на меня поверх очков, и ласково улыбнулся:
- Да, спасибо.
- А эти полтаблетки от давления?
- Тоже. Заходи, поболтаем...
- Да нет. Спасибо. Спать очень хочется, - и я убрал свою морду из
дверей спальни Фридриха. Но не притворил дверь, а оставил слегка
приоткрытой. На всякий случай. Мало ли что...
Ночью мне приснился жуткий сон! Зал суда...
Мы только накануне смотрели с Фридрихом какой-то фильм про судебное
заседание, и я очень хорошо запомнил обстановку.
У стены стоят, как вещественные доказательства, вскрытая упаковка
фанеры с кокаином внутри и "Матрешка" со взрывчаткой. На скамейке для
подсудимых, за загородкой - Гельмут Хартманн, Бармен, живой Лысый, но с кровавой дыркой над бровью, еще не погибший Алик, незнакомые мне люди иностранного и русского вида...
И мой окровавленный неподвижный Водила с остановившимися глазами!
А в зале сидим мы - Фридрих фон Тифенбах, Моника с Дженни, мой любимый
Шура Плоткин, Хельга и Эрих Шредеры, Танечка Кох с профессором фон Дейном,
Руджеро Менфреди, Клаус, Рэкс
Уже перед отходом ко сну, когда Фридрих пошел принимать душ, я
незаметно смотался в гараж, с невероятным трудом слегка приподнял крышку
ящика с Новогодне-рождественскими ракетами (этот гад Мозер навалил на крышку
ящика пустые коробки от каких-то "Роллс-Ройсовских" деталей!), убедился, что
"матрешка" на месте, и успокоился. Важно, чтобы этот гадючий Франц ее никуда
не перепрятал!
На всякий случай сбоку крышки, у самой стены, я сумел зацепить за
торчащую шляпку гвоздя небольшой кусок тоненькой веревочки, которую нашел на
полу гаража. А второй конец так аккуратненько запихал за чуточку
отколовшуюся планку на самом корпусе ящика...
Таким образом я освободил себя от необходимости ежедневно (вернее, -
еженощно) проверять - на месте ли бомба с лицом русского президента в пакете
под названием "Русский сувенир". Достаточно взглянуть сбоку на ящик и
увидеть, что веревочка на месте. Если же она будет выдернута из-за
отколовшейся планки - пиши пропало, и начинай поиски бомбы заново!..
На обратном пути хотел было выскочить в сад - погадить на ночь. Высунул
морду в "свой" проходик в гаражных воротах, сделанный добрыми руками герра
Лемке, а там - ледяной дождь со снегом, ветер воет, холодрыга - спасу нет!
Да еще из угла сада моя ненасытная подруга Лисичка тявкает - так
жалобно, так призывно, что хоть беги к ней с дымящимся членом наперевес!..
Ну уж нет, думаю! Я лучше утречком все свои дела сделаю. А до утра уж
как-нибудь перетерплю. Я лучше сразу сейчас спать пойду, чем в такую
омерзительную погоду Лисицу трахать. Ей-то хорошо, она почти вся в эту
трахательную спецнору залезет, только хвост и задние лапы наружу, а я -
давай, старайся на благо ее сексуально-половых потребностей на холодном
ветру под хлещущим ледяным дождем со снегом... Дудки, думаю! Обойдется
Лисичка. Может быть, какого-нибудь Лиса себе подыщет...
И пошел на свое клетчатое красное одеяло, сложенное вчетверо у дверей
спальни Фридриха.
Дверь в спальню была слегка приоткрыта, и я осторожно заглянул туда.
Все ли в порядке с Фридрихом? Фридрих, уже в пижаме, с мокрыми, прилизанными
после душа волосами, лежал в постели и читал книгу.
- Ты принял "Бромазанил"? - спросил я. Фридрих оторвал глаза от книги,
посмотрел на меня поверх очков, и ласково улыбнулся:
- Да, спасибо.
- А эти полтаблетки от давления?
- Тоже. Заходи, поболтаем...
- Да нет. Спасибо. Спать очень хочется, - и я убрал свою морду из
дверей спальни Фридриха. Но не притворил дверь, а оставил слегка
приоткрытой. На всякий случай. Мало ли что...
Ночью мне приснился жуткий сон! Зал суда...
Мы только накануне смотрели с Фридрихом какой-то фильм про судебное
заседание, и я очень хорошо запомнил обстановку.
У стены стоят, как вещественные доказательства, вскрытая упаковка
фанеры с кокаином внутри и "Матрешка" со взрывчаткой. На скамейке для
подсудимых, за загородкой - Гельмут Хартманн, Бармен, живой Лысый, но с кровавой дыркой над бровью, еще не погибший Алик, незнакомые мне люди иностранного и русского вида...
И мой окровавленный неподвижный Водила с остановившимися глазами!
А в зале сидим мы - Фридрих фон Тифенбах, Моника с Дженни, мой любимый
Шура Плоткин, Хельга и Эрих Шредеры, Танечка Кох с профессором фон Дейном,
Руджеро Менфреди, Клаус, Рэкс