- Прости меня, папочка, - чуть не плачет Моника. - Она с утра была так
возбуждена... Так не хотела оставаться дома...
- Значит, она что-то предчувствовала, - смеясь, сказал ей Фридрих фон
Тифенбах.
- Да, да!.. - кричит мне по-нашему, по-Животному, Дженни. -- Я
чувствовала!.. Я знала, что именно сегодня что-то должно было произойти!.. С
того момента, как Фридрих нам позвонил и пригласил Монику с ее идиотом в
"Тантрис" - я места себе не находила!.. Мартынчик! Я так счастлива...
Фридрих фон Тифенбах бережно пересаживает меня и Дженни со стола на мой
высокий стул, а кельнеры наперегонки бросаются к нашему столу -- сменить
скатерть и приборы.
- Я прошу простить нас, Фридрих, - кисло улыбаясь, говорит Гельмут. -
Честно говоря, когда я согласился взять Дженни с собой, я рассчитывал
оставить ее в вашей машине под присмотром вашего шофера Франца Мозера...
- Но, ты знаешь, папа, Дженни почему-то совершенно его не выносит!.. -
удивленно сказала Моника фон Тифенбах-Хартманн.
- Еще бы! - по-нашему сказала мне Дженни. - Я тебе потом кое-что
порасскажу про этого гнусного типа!.. Мартынчик, счастье мое, давай
смотаемся лучше под стол? А то я чувствую себя как на выставке...
- Подожди. В этом есть элемент некоторой неловкости. В конце концов,
Фридрих пригласил сюда всех ради меня... - ответил я ей.
- Я не знаю, как фон Дейну и его подруге, а моим - главное, чтобы папа
Фридрих оплатил это приглашение. Мой Хартманн за пфенниг удавится, - сказала
Дженни.
На секунду мне показалось, что Фридрих все-все понимает, о чем мы
говорим с Дженни! Он так точно ухмыльнулся вслед ее последним словам, что
мне даже не по себе стало.
- Ребята! - сказал он нам. - А почему бы вам не побыть вдвоем, раз уж
вы так нравитесь друг другу? Спрыгивайте под стол, а я прикажу подать вам
туда все, что вы пожелаете.
О, черт возьми! Неужели ему доступна и наша - Животная Волна?! Ведь это
совершенно иной способ общения! Ничего себе!.. Такого я еще не встречал ни у
Котов, ни у Людей.
В довершении всего я вспомнил точную реакцию Фридриха на мои утренние
греховные мысли о Баське Ковальской - "если бы та была Кошкой...",
внимательно посмотрел ему в глаза и сказал по-Шелдрейсовски:
- По-моему, ты перешагиваешь грани возможного.
На что он мне МЫСЛЕННО четко и внятно ответил:
- Ты мне льстишь, Кыся! Но слышать это приятно.
Скатерть была длинная, почти до полу, и как только мы с Дженни
оказались под столом среди пяти пар ног, Дженни тут же тяжело и часто
задышала, брякнулась на пол и предложила немедленно трахнуться!
К моему удивлению, она проявила такую, я бы сказал, агрессивную,
настойчивость, что мне ничего не оставалось делать, как поставить Дженни в
максимально удобное положение и незамедлительно приступить к
сексуально-половым действиям.
... Потом мы из-под скатерти видели еще ноги пять или шести кельнеров,
суетившихся вокруг нашего стола, слышали обрывки незначительных разговоров,
и за весь вечер были потревожены всего два раза.
Первый, - когда Фридрих нагнулся к нам и спросил, что мы будем есть, и
я заказал себе любимый теперь мною "татарский бифштекс", но без приправ. И
один из кельнеров еще минут десять пытался выяснить из какого мяса мне его
приготовить?
А бедная Дженни получила сверху от Моники заранее принес
возбуждена... Так не хотела оставаться дома...
- Значит, она что-то предчувствовала, - смеясь, сказал ей Фридрих фон
Тифенбах.
- Да, да!.. - кричит мне по-нашему, по-Животному, Дженни. -- Я
чувствовала!.. Я знала, что именно сегодня что-то должно было произойти!.. С
того момента, как Фридрих нам позвонил и пригласил Монику с ее идиотом в
"Тантрис" - я места себе не находила!.. Мартынчик! Я так счастлива...
Фридрих фон Тифенбах бережно пересаживает меня и Дженни со стола на мой
высокий стул, а кельнеры наперегонки бросаются к нашему столу -- сменить
скатерть и приборы.
- Я прошу простить нас, Фридрих, - кисло улыбаясь, говорит Гельмут. -
Честно говоря, когда я согласился взять Дженни с собой, я рассчитывал
оставить ее в вашей машине под присмотром вашего шофера Франца Мозера...
- Но, ты знаешь, папа, Дженни почему-то совершенно его не выносит!.. -
удивленно сказала Моника фон Тифенбах-Хартманн.
- Еще бы! - по-нашему сказала мне Дженни. - Я тебе потом кое-что
порасскажу про этого гнусного типа!.. Мартынчик, счастье мое, давай
смотаемся лучше под стол? А то я чувствую себя как на выставке...
- Подожди. В этом есть элемент некоторой неловкости. В конце концов,
Фридрих пригласил сюда всех ради меня... - ответил я ей.
- Я не знаю, как фон Дейну и его подруге, а моим - главное, чтобы папа
Фридрих оплатил это приглашение. Мой Хартманн за пфенниг удавится, - сказала
Дженни.
На секунду мне показалось, что Фридрих все-все понимает, о чем мы
говорим с Дженни! Он так точно ухмыльнулся вслед ее последним словам, что
мне даже не по себе стало.
- Ребята! - сказал он нам. - А почему бы вам не побыть вдвоем, раз уж
вы так нравитесь друг другу? Спрыгивайте под стол, а я прикажу подать вам
туда все, что вы пожелаете.
О, черт возьми! Неужели ему доступна и наша - Животная Волна?! Ведь это
совершенно иной способ общения! Ничего себе!.. Такого я еще не встречал ни у
Котов, ни у Людей.
В довершении всего я вспомнил точную реакцию Фридриха на мои утренние
греховные мысли о Баське Ковальской - "если бы та была Кошкой...",
внимательно посмотрел ему в глаза и сказал по-Шелдрейсовски:
- По-моему, ты перешагиваешь грани возможного.
На что он мне МЫСЛЕННО четко и внятно ответил:
- Ты мне льстишь, Кыся! Но слышать это приятно.
Скатерть была длинная, почти до полу, и как только мы с Дженни
оказались под столом среди пяти пар ног, Дженни тут же тяжело и часто
задышала, брякнулась на пол и предложила немедленно трахнуться!
К моему удивлению, она проявила такую, я бы сказал, агрессивную,
настойчивость, что мне ничего не оставалось делать, как поставить Дженни в
максимально удобное положение и незамедлительно приступить к
сексуально-половым действиям.
... Потом мы из-под скатерти видели еще ноги пять или шести кельнеров,
суетившихся вокруг нашего стола, слышали обрывки незначительных разговоров,
и за весь вечер были потревожены всего два раза.
Первый, - когда Фридрих нагнулся к нам и спросил, что мы будем есть, и
я заказал себе любимый теперь мною "татарский бифштекс", но без приправ. И
один из кельнеров еще минут десять пытался выяснить из какого мяса мне его
приготовить?
А бедная Дженни получила сверху от Моники заранее принес