и кельнеров дорогих ресторанов, и независимо от своей врожденной
хамской жестокости - тоже, кстати, признак раба, - он заискивающе
разговаривает с шоферами такси, подделываясь под их, как он считает,
"простонародный" сленг. А это уже неистребимая рабская психология. Какое
счастье, что у Моники нет от него детей! Я был бы вынужден любить своих
внуков, зачатых пошлым, наглым и трусливым рабом, и с ужасом ждать, когда в
них проявится отцовская наследственность...
Он погладил меня по загривку и спросил, будто извинился:
- Не очень сложно для тебя?
- Нет, - ответил я ему. - Когда-то мы с Шурой о чем-то подобном уже
говорили. Конечно, без "банковских счетов" и "миллионных налогов", на
совершенно других заморочках, но суть была та же. А в России у нас этих
примеров - на каждом шагу!..
- Я бы хотел познакомиться с твоим Шурой...
Тут у меня даже сердце екнуло! Но Фридрих, слава Господу, ничего не
заметил и сказал:
- Ладно... Отправляйся к Дженни. Она - единственное пристойное существо
в той семье, - он рассмеялся и спросил: - Кстати, Кыся, а возможен роман,
предположим, между Котом и Собачкой?
- Возможен, - коротко ответил я и спрыгнул под стол.
Уж больно мне не терпелось услышать рассказ Дженни. Однако как только я
оказался под столом, отдохнувшая и нажравшаяся моего фарша, Дженни тут же
стала быстро дышать и валиться на спину. Кто ее научил этим Человеческим
глупостям?
Но я легонько прихватил ее зубами за шкирку, поставил на ноги,
встряхнул пару раз как следует, и сказал, что ни о каком сексе речи быть не
может, пока я не услышу то, от чего у меня должна "шерсть встать дыбом", как
она мне сама обещала!..
От первой половины ее рассказа не встала у меня шерсть дыбом.
То ли я уже интуитивно был подготовлен к чему-то подобному, то ли за
последнее время попривык к Человеческим подлостям. Как выражается Шура
Плоткин - "адаптировался". Начиная еще с того момента, когда в Петербурге
эти сволочи Пилипенко и Васька впервые отловили меня сеткой, чтобы продать
на смерть в институт физиологии... И до последнего жуткого кровавого ночного
боя на Мюнхенском автобане!
Нет! Тут я не прав...
Последней Человеческой подлостью в МОЕЙ жизни было требование каких-то
русских властей не оперировать моего Водилу в Германии, а срочно отправить
его подыхать в Петербург. Дескать, денег у них нет платить немцам за
операцию Водилы. А сгонять специальный самолет из Петербурга в Мюнхен и
обратно - на это у них, у подонков, деньги нашлись! Только бы мой Водила не
успел рта раскрыть!
История же, рассказанная моей подругой Дженни под столом одного из
самых дорогих ресторанов мира - "Тантриса", поражала своей банальностью, как
сказал бы умный Шура Плоткин. Правда, от этого она не становилась менее
подлой и опасной. Тем более, что почти все участники этого сюжетца или
сидели за столом, под которым Дженни все это мне рассказывала, или
находились неподалеку.
Я не оговорился, сказав "почти все участники". Одного из персонажей
назревающих событий не было ни здесь, ни поблизости.
По всей вероятности, как предположила Дженни, этот "персонаж" или
валяется сейчас у себя на кушетке в своей однокомнатной квартирке в
Берг-ам-Лайме - есть такой хреновенький райончик Мюнхена. Мы туда зачем-то
ездили с Хельгой Шредер
хамской жестокости - тоже, кстати, признак раба, - он заискивающе
разговаривает с шоферами такси, подделываясь под их, как он считает,
"простонародный" сленг. А это уже неистребимая рабская психология. Какое
счастье, что у Моники нет от него детей! Я был бы вынужден любить своих
внуков, зачатых пошлым, наглым и трусливым рабом, и с ужасом ждать, когда в
них проявится отцовская наследственность...
Он погладил меня по загривку и спросил, будто извинился:
- Не очень сложно для тебя?
- Нет, - ответил я ему. - Когда-то мы с Шурой о чем-то подобном уже
говорили. Конечно, без "банковских счетов" и "миллионных налогов", на
совершенно других заморочках, но суть была та же. А в России у нас этих
примеров - на каждом шагу!..
- Я бы хотел познакомиться с твоим Шурой...
Тут у меня даже сердце екнуло! Но Фридрих, слава Господу, ничего не
заметил и сказал:
- Ладно... Отправляйся к Дженни. Она - единственное пристойное существо
в той семье, - он рассмеялся и спросил: - Кстати, Кыся, а возможен роман,
предположим, между Котом и Собачкой?
- Возможен, - коротко ответил я и спрыгнул под стол.
Уж больно мне не терпелось услышать рассказ Дженни. Однако как только я
оказался под столом, отдохнувшая и нажравшаяся моего фарша, Дженни тут же
стала быстро дышать и валиться на спину. Кто ее научил этим Человеческим
глупостям?
Но я легонько прихватил ее зубами за шкирку, поставил на ноги,
встряхнул пару раз как следует, и сказал, что ни о каком сексе речи быть не
может, пока я не услышу то, от чего у меня должна "шерсть встать дыбом", как
она мне сама обещала!..
От первой половины ее рассказа не встала у меня шерсть дыбом.
То ли я уже интуитивно был подготовлен к чему-то подобному, то ли за
последнее время попривык к Человеческим подлостям. Как выражается Шура
Плоткин - "адаптировался". Начиная еще с того момента, когда в Петербурге
эти сволочи Пилипенко и Васька впервые отловили меня сеткой, чтобы продать
на смерть в институт физиологии... И до последнего жуткого кровавого ночного
боя на Мюнхенском автобане!
Нет! Тут я не прав...
Последней Человеческой подлостью в МОЕЙ жизни было требование каких-то
русских властей не оперировать моего Водилу в Германии, а срочно отправить
его подыхать в Петербург. Дескать, денег у них нет платить немцам за
операцию Водилы. А сгонять специальный самолет из Петербурга в Мюнхен и
обратно - на это у них, у подонков, деньги нашлись! Только бы мой Водила не
успел рта раскрыть!
История же, рассказанная моей подругой Дженни под столом одного из
самых дорогих ресторанов мира - "Тантриса", поражала своей банальностью, как
сказал бы умный Шура Плоткин. Правда, от этого она не становилась менее
подлой и опасной. Тем более, что почти все участники этого сюжетца или
сидели за столом, под которым Дженни все это мне рассказывала, или
находились неподалеку.
Я не оговорился, сказав "почти все участники". Одного из персонажей
назревающих событий не было ни здесь, ни поблизости.
По всей вероятности, как предположила Дженни, этот "персонаж" или
валяется сейчас у себя на кушетке в своей однокомнатной квартирке в
Берг-ам-Лайме - есть такой хреновенький райончик Мюнхена. Мы туда зачем-то
ездили с Хельгой Шредер