-да... Как выражалась киевская Кошка Циля - "тут я пролетел, как
фанера над Парижем"!
А этот фон Тифенбах размахивает рекламной листовкой с моим,
действительно, ужасным изображением, и спрашивает всех так весело:
- Ну-с, и где же этот ваш "Дикий, Сибирский, Русский, Таежный,
Сторожевой" - он же Гангстер, он же Крестный отец наркомафии?
Таня Кох берет его за руку, подводит к воротному столбу, на котором
сижу я, показывает на меня пальцем, и говорит ему:
- Знакомьтесь, - а мне мысленно добавляет: - Умоляю, веди себя
пристойно!
А меня уже и умолять не надо. Смотрим мы с этим фон Тифенбахом друг на
друга, и я вдруг неожиданно понимаю, что вижу перед собой безумно ОДИНОКОГО
ЧЕЛОВЕКА!
ЧЕТВЕРТОГО ОДИНОКОГО ЧЕЛОВЕКА В МОЕЙ ЖИЗНИ, поразительно раскрытого и
готового к КОНТАКТУ с самым глубоким проникновением в сознание реципиента.
Или "перцепиента"?.. Эти слова из книги доктора Шелдрейса я всегда путаю!
Короче. Я такого еще не встречал!..
И пусть никогда не обидятся на меня три близких мне Человека, с разной
степенью привязанности, но с одинаковым градусом ОДИНОЧЕСТВА - Шура Плоткин,
Водила, Таня Кох...
Для того, чтобы "приручить" каждого из них, для того, чтобы открыть
перед ними замечательные возможности Телепатического Контакта со мной - мне
пришлось потрудиться. Правда, нам с Шурой очень помогли доктор Ричард
Шелдрейс и Конрад Лоренц, Водиле очень помог я, Тане Кох помогла ее
врожденная интеллигентность и поразительное женское чутье! Эриха Шредера я
просто насильно заставил себя ПОНИМАТЬ...
Это была прекрасная, благодарная, но все-таки очень тяжелая работа.
А тут, в этом стареньком пареньке в джинсиках, я неожиданно открыл
мгновенную готовность к безграничному КОНТАКТУ! Как Человек с Человеком, как
Животное с Животным, - если, конечно, они не заражены видовой или расовой
ненавистью.
В потертой кожаной курточке, в этих стираных-перестираных джинсах и
нелепых ковбойских полусапожках я увидел не старческое желание казаться
моложе своих лет, а сопротивление чему-то, - некий вызов, протест. Словно он
постоянно ведет какую-то небольшую, но очень важную для него войну за право
быть таким, каким он хочет быть, а не таким, каким его хотят видеть!..
Мне это в нем так понравилось, что я без малейшей подготовки, на ВОЛНЕ,
недоступной для Тани и Эриха, сказал этому Тифенбаху:
- Слушайте! Я вас представлял себе совершенно другим!
- Вы разочарованы? - моментально входя в Контакт, спросил он.
- Нет, нет, что вы!.. Наоборот! - искренне заверил его я и мягко
спрыгнул со столба на крышу его "Роллс-Ройса".
Надо было видеть, как он по-детски обрадовался! У него даже глаза
увлажнились...
Он с трудом отвел от меня взгляд и повернулся ко всем, стоящим вокруг:
- Ну, как же можно было его так невыгодно фотографировать?! - фон
Тифенбах огорченно потряс рекламной листовкой с моим идиотским оскалом. --
Посмотрите внимательней - ведь этот Кот поразительно и мужественно красив!
Как удивительно идет ему его рваное ухо, как украшает его этот шрам через
всю физиономию, и как много говорит о его бойцовских качествах... Да такому
шраму позавидует любой бурш-дуэлянт!
Вот этого я о себе никогда не слышал! Остается только узнать, что такое
"бурш-дуэлянт" и будем считать, что до Петербурга мы с Фридрихом фон
Ти
фанера над Парижем"!
А этот фон Тифенбах размахивает рекламной листовкой с моим,
действительно, ужасным изображением, и спрашивает всех так весело:
- Ну-с, и где же этот ваш "Дикий, Сибирский, Русский, Таежный,
Сторожевой" - он же Гангстер, он же Крестный отец наркомафии?
Таня Кох берет его за руку, подводит к воротному столбу, на котором
сижу я, показывает на меня пальцем, и говорит ему:
- Знакомьтесь, - а мне мысленно добавляет: - Умоляю, веди себя
пристойно!
А меня уже и умолять не надо. Смотрим мы с этим фон Тифенбахом друг на
друга, и я вдруг неожиданно понимаю, что вижу перед собой безумно ОДИНОКОГО
ЧЕЛОВЕКА!
ЧЕТВЕРТОГО ОДИНОКОГО ЧЕЛОВЕКА В МОЕЙ ЖИЗНИ, поразительно раскрытого и
готового к КОНТАКТУ с самым глубоким проникновением в сознание реципиента.
Или "перцепиента"?.. Эти слова из книги доктора Шелдрейса я всегда путаю!
Короче. Я такого еще не встречал!..
И пусть никогда не обидятся на меня три близких мне Человека, с разной
степенью привязанности, но с одинаковым градусом ОДИНОЧЕСТВА - Шура Плоткин,
Водила, Таня Кох...
Для того, чтобы "приручить" каждого из них, для того, чтобы открыть
перед ними замечательные возможности Телепатического Контакта со мной - мне
пришлось потрудиться. Правда, нам с Шурой очень помогли доктор Ричард
Шелдрейс и Конрад Лоренц, Водиле очень помог я, Тане Кох помогла ее
врожденная интеллигентность и поразительное женское чутье! Эриха Шредера я
просто насильно заставил себя ПОНИМАТЬ...
Это была прекрасная, благодарная, но все-таки очень тяжелая работа.
А тут, в этом стареньком пареньке в джинсиках, я неожиданно открыл
мгновенную готовность к безграничному КОНТАКТУ! Как Человек с Человеком, как
Животное с Животным, - если, конечно, они не заражены видовой или расовой
ненавистью.
В потертой кожаной курточке, в этих стираных-перестираных джинсах и
нелепых ковбойских полусапожках я увидел не старческое желание казаться
моложе своих лет, а сопротивление чему-то, - некий вызов, протест. Словно он
постоянно ведет какую-то небольшую, но очень важную для него войну за право
быть таким, каким он хочет быть, а не таким, каким его хотят видеть!..
Мне это в нем так понравилось, что я без малейшей подготовки, на ВОЛНЕ,
недоступной для Тани и Эриха, сказал этому Тифенбаху:
- Слушайте! Я вас представлял себе совершенно другим!
- Вы разочарованы? - моментально входя в Контакт, спросил он.
- Нет, нет, что вы!.. Наоборот! - искренне заверил его я и мягко
спрыгнул со столба на крышу его "Роллс-Ройса".
Надо было видеть, как он по-детски обрадовался! У него даже глаза
увлажнились...
Он с трудом отвел от меня взгляд и повернулся ко всем, стоящим вокруг:
- Ну, как же можно было его так невыгодно фотографировать?! - фон
Тифенбах огорченно потряс рекламной листовкой с моим идиотским оскалом. --
Посмотрите внимательней - ведь этот Кот поразительно и мужественно красив!
Как удивительно идет ему его рваное ухо, как украшает его этот шрам через
всю физиономию, и как много говорит о его бойцовских качествах... Да такому
шраму позавидует любой бурш-дуэлянт!
Вот этого я о себе никогда не слышал! Остается только узнать, что такое
"бурш-дуэлянт" и будем считать, что до Петербурга мы с Фридрихом фон
Ти