болит еще?
- Болит-с, - отвечал Павел.
- Досадно, а делать нечего. Постойте-ка, батюшка, у косячка да
полюбуйтесь, как женушка с другими будет любезничать; вот и узнаете, каково
мужнино-то дело: ничего, привыкайте.
Все это Владимир Андреич говорил довольно громко, так что слышали все
почти кавалеры и многие дамы. Началась французская кадриль; молодая
танцевала с шафером.
Во время другой кадрили в залу вошел Бахтиаров. В этот раз, кажется, он
еще был молодцеватее и интереснее собою. Лицо его было бледнее
обыкновенного. Он прямо подошел к невесте, поздравил ее, потом поздравил
попавшегося ему навстречу Владимира Андреича и поклонился Павлу. А вслед за
тем в своей обычной равнодушной позе расположился стоять у окна, объявив
решительно хозяину, что он танцевать не будет. Молодая, несмотря на то, что
очень была грустна и расстроена, заметила, что Бахтиаров приехал очень
бледен и чем-то рассержен; она слышала его отказ танцевать и перетолковала
все это решительно в свою пользу. "Он, верно, влюблен в меня, - думала она,
- страдал, услыхав, что я выхожу замуж, и потому очень бледен и расстроен";
но она этому очень рада и начнет его мучить с этого же вечера. По окончании
кадрили Юлия подошла к Павлу, сидевшему невдалеке от Бахтиарова.
- Как жаль, Поль, что ты не танцуешь! Я бы желала с тобою только
танцевать!
Павел быстро встал на ноги; на глазах его, кажется, навернулись слезы;
он никак не ожидал подобной выходки; ему было и стыдно и приятно. Юлия
Владимировна подала ему руку. Павел едва догадался, что ему надобно было
поцеловать эту руку.
Начались снова танцы. Бахтиаров не танцевал; Юлия Владимировна, чтобы
окончательно взбесить губернского льва, казалась веселою, счастливою и
несколько раз обращалась с нежными выражениями к Павлу; но Бахтиаров уехал,
и она сделалась грустна, задумчива и решительно не стала замечать мужа.
Павел все стоял у притолоки и все глядел на жену. Наденька очень любезничала
с одним молодым чиновником, необыкновенно ловко танцевавшим вальс. Перепетуя
Петровна решительно выходила из себя от невнимания, оказанного ей хозяином:
ее даже не посадили играть в преферанс. Владимир Андреич решительно был
занят губернскими тузами, а Марья Ивановна все егозила около помещицы трех
тысяч душ.
За ужином Перепетуя Петровна поставлена была в такое положение, что
только от стыда не расплакалась. Мало того, что она, как бы следовало
посаженой матери, не была посажена на первое место, мало этого, - целый стол
голодала она, как собака, и попила только кваску. Вот в чем дело: свадебный
день был постный, а стол был приготовлен скоромный, и у доброго хозяина не
стало настолько внимания, чтобы узнать, нет ли таких гостей, которые не едят
скоромного. Что она, попадья, что ли, какая? Она, кажется, дворянка и, можно
сказать, тут первое лицо: для нее бы для одной можно приготовить стол
приличный. Феоктиста Саввишна - известное мелево, - ей хоть козла подай на
страстной неделе, так съест. Сами посудите, в какое она поставлена была
положение, точно проклятая какая-нибудь, ни к чему прикоснуться не может; не
скоромиться же нарочно для этого раза; кроме греха, тут некоторые знают, что
она соблюдает посты. Это просто насмешка! - Вот что думала Перепетуя
Петровна, сидя за столом; гнев ее возрастал с каждым блюдом, у ней едва
достав
- Болит-с, - отвечал Павел.
- Досадно, а делать нечего. Постойте-ка, батюшка, у косячка да
полюбуйтесь, как женушка с другими будет любезничать; вот и узнаете, каково
мужнино-то дело: ничего, привыкайте.
Все это Владимир Андреич говорил довольно громко, так что слышали все
почти кавалеры и многие дамы. Началась французская кадриль; молодая
танцевала с шафером.
Во время другой кадрили в залу вошел Бахтиаров. В этот раз, кажется, он
еще был молодцеватее и интереснее собою. Лицо его было бледнее
обыкновенного. Он прямо подошел к невесте, поздравил ее, потом поздравил
попавшегося ему навстречу Владимира Андреича и поклонился Павлу. А вслед за
тем в своей обычной равнодушной позе расположился стоять у окна, объявив
решительно хозяину, что он танцевать не будет. Молодая, несмотря на то, что
очень была грустна и расстроена, заметила, что Бахтиаров приехал очень
бледен и чем-то рассержен; она слышала его отказ танцевать и перетолковала
все это решительно в свою пользу. "Он, верно, влюблен в меня, - думала она,
- страдал, услыхав, что я выхожу замуж, и потому очень бледен и расстроен";
но она этому очень рада и начнет его мучить с этого же вечера. По окончании
кадрили Юлия подошла к Павлу, сидевшему невдалеке от Бахтиарова.
- Как жаль, Поль, что ты не танцуешь! Я бы желала с тобою только
танцевать!
Павел быстро встал на ноги; на глазах его, кажется, навернулись слезы;
он никак не ожидал подобной выходки; ему было и стыдно и приятно. Юлия
Владимировна подала ему руку. Павел едва догадался, что ему надобно было
поцеловать эту руку.
Начались снова танцы. Бахтиаров не танцевал; Юлия Владимировна, чтобы
окончательно взбесить губернского льва, казалась веселою, счастливою и
несколько раз обращалась с нежными выражениями к Павлу; но Бахтиаров уехал,
и она сделалась грустна, задумчива и решительно не стала замечать мужа.
Павел все стоял у притолоки и все глядел на жену. Наденька очень любезничала
с одним молодым чиновником, необыкновенно ловко танцевавшим вальс. Перепетуя
Петровна решительно выходила из себя от невнимания, оказанного ей хозяином:
ее даже не посадили играть в преферанс. Владимир Андреич решительно был
занят губернскими тузами, а Марья Ивановна все егозила около помещицы трех
тысяч душ.
За ужином Перепетуя Петровна поставлена была в такое положение, что
только от стыда не расплакалась. Мало того, что она, как бы следовало
посаженой матери, не была посажена на первое место, мало этого, - целый стол
голодала она, как собака, и попила только кваску. Вот в чем дело: свадебный
день был постный, а стол был приготовлен скоромный, и у доброго хозяина не
стало настолько внимания, чтобы узнать, нет ли таких гостей, которые не едят
скоромного. Что она, попадья, что ли, какая? Она, кажется, дворянка и, можно
сказать, тут первое лицо: для нее бы для одной можно приготовить стол
приличный. Феоктиста Саввишна - известное мелево, - ей хоть козла подай на
страстной неделе, так съест. Сами посудите, в какое она поставлена была
положение, точно проклятая какая-нибудь, ни к чему прикоснуться не может; не
скоромиться же нарочно для этого раза; кроме греха, тут некоторые знают, что
она соблюдает посты. Это просто насмешка! - Вот что думала Перепетуя
Петровна, сидя за столом; гнев ее возрастал с каждым блюдом, у ней едва
достав