Перепетуе Петровне, но хозяйки не
было дома. Кураев велел к себе вызвать кого-нибудь поумнее из людей. На зов
его явилась Пелагея.
- Скажи, любезная, - начал Владимир Андреич, - Перепетуе Петровне, что
приезжал Кураев, будущий ее родственник, и что-де очень сожалеет, что не
застал их дома, и что на днях сам опять заедет и пришлет рекомендоваться все
свое семейство, которое все ее очень уважает. Ну, прощай; не переври же!
От Перепетуи Петровны Кураев поехал к Феоктисте Саввишне, которую
застал дома.
- Здравствуйте, моя любезнейшая Феоктиста Саввишна! Во-первых,
позвольте поцеловать вашу ручку и передать вам низкий поклон от наших.
Феоктиста Саввишна сильно переполошилась от приезда почтенного
Владимира Андреича и его ласкового обращения; она выбежала в девичью,
заказала в один раз "для дорогого гостя" чай, кофе и закуску, а потом,
накинув на обнаженные спои плечи какой-то платок и вышед к Кураеву, начала
перед ним извиняться, что она принимает его не так, как следует.
Владимир Андреич говорил, что ничего, чтобы не беспокоилась, а потом
объявил, что он был сейчас у Бешметева, в котором нашел прекраснейшего и
благороднейшего человека, но что он, то есть Бешметев, еще немного молод и,
как видно, в свадебных делах совершенно неопытен и даже вряд ли знает обычай
дарить невесту вещами, материею на платье и тому подобными безделушками, но
что ему самому, Владимиру Андреичу, говорить об этом было как-то неловко:
пожалуй, еще покажется жадностию, а порядок справить для общества
необходимо.
Догадливая Феоктиста Саввишна тотчас поняла, в чем дело.
- Что это, батюшка Владимир Андреич? Да я-то на что? Худа ли, хороша
ли, все-таки сваха. В этом-то теперь и состоит мое дело, чтобы все было
прилично: на родных-то нечего надеяться. Перепетуя Петровна вышла гадкая
женщина, просто ехидная: я только говорить не хочу, а много я обид приняла
за мое что называется расположение.
- Так уж вы, пожалуйста, - начал Владимир Андреич, - знаете... эдак
слегка замечайте ему: вот то-то, это-то необходимо. Вот, например, фермуар
нужно подарить невесте, какие-нибудь браслеты, не для себя, знаете, а больше
для общества: в обществе-то чтоб знали. Прощайте, матушка.
- Почтеннейший Владимир Андреич! Да покушайте чего-нибудь, хоть бы
кофейку или бы водочки выкушали: ведь свежо на дворе-то.
- Не могу, ей-богу, не могу; вы ведь, я думаю, знаете: до обеда не пью,
не ем. Прощайте.
Павел ехал к Кураевым в этот раз с большим присутствием духа; он дал
себе слово быть как можно разговорчивее с невестою и постараться с ней
сблизиться. Он даже придумал, что с ней говорить; он расскажет ей, что видел
сон, а именно: будто бы он живет в Москве, на такой-то улице, в таком-то
доме, а против этого дома другой, большой желтый каменный дом; вот он
смотрит на него; вдруг выходит девушка, чудная, прекрасная девушка; ему
очень хотелось к ней подойти, но он не решался и только каждый день все
смотрел на эту девушку; потом вдруг не стал ее видеть. Юлия, конечно,
догадается, что эта девушка она сама; таким образом он даст ей знать, что он
еще в Москве в нее был влюблен; все это думал Павел, ехав дорогой; но, войдя
в гостиную, где сидели дамы, опять сконфузился.
Марья Ивановна сказала ему, что они давно уже его ожидают, а невеста
сухо поклонилась; Павел сел
было дома. Кураев велел к себе вызвать кого-нибудь поумнее из людей. На зов
его явилась Пелагея.
- Скажи, любезная, - начал Владимир Андреич, - Перепетуе Петровне, что
приезжал Кураев, будущий ее родственник, и что-де очень сожалеет, что не
застал их дома, и что на днях сам опять заедет и пришлет рекомендоваться все
свое семейство, которое все ее очень уважает. Ну, прощай; не переври же!
От Перепетуи Петровны Кураев поехал к Феоктисте Саввишне, которую
застал дома.
- Здравствуйте, моя любезнейшая Феоктиста Саввишна! Во-первых,
позвольте поцеловать вашу ручку и передать вам низкий поклон от наших.
Феоктиста Саввишна сильно переполошилась от приезда почтенного
Владимира Андреича и его ласкового обращения; она выбежала в девичью,
заказала в один раз "для дорогого гостя" чай, кофе и закуску, а потом,
накинув на обнаженные спои плечи какой-то платок и вышед к Кураеву, начала
перед ним извиняться, что она принимает его не так, как следует.
Владимир Андреич говорил, что ничего, чтобы не беспокоилась, а потом
объявил, что он был сейчас у Бешметева, в котором нашел прекраснейшего и
благороднейшего человека, но что он, то есть Бешметев, еще немного молод и,
как видно, в свадебных делах совершенно неопытен и даже вряд ли знает обычай
дарить невесту вещами, материею на платье и тому подобными безделушками, но
что ему самому, Владимиру Андреичу, говорить об этом было как-то неловко:
пожалуй, еще покажется жадностию, а порядок справить для общества
необходимо.
Догадливая Феоктиста Саввишна тотчас поняла, в чем дело.
- Что это, батюшка Владимир Андреич? Да я-то на что? Худа ли, хороша
ли, все-таки сваха. В этом-то теперь и состоит мое дело, чтобы все было
прилично: на родных-то нечего надеяться. Перепетуя Петровна вышла гадкая
женщина, просто ехидная: я только говорить не хочу, а много я обид приняла
за мое что называется расположение.
- Так уж вы, пожалуйста, - начал Владимир Андреич, - знаете... эдак
слегка замечайте ему: вот то-то, это-то необходимо. Вот, например, фермуар
нужно подарить невесте, какие-нибудь браслеты, не для себя, знаете, а больше
для общества: в обществе-то чтоб знали. Прощайте, матушка.
- Почтеннейший Владимир Андреич! Да покушайте чего-нибудь, хоть бы
кофейку или бы водочки выкушали: ведь свежо на дворе-то.
- Не могу, ей-богу, не могу; вы ведь, я думаю, знаете: до обеда не пью,
не ем. Прощайте.
Павел ехал к Кураевым в этот раз с большим присутствием духа; он дал
себе слово быть как можно разговорчивее с невестою и постараться с ней
сблизиться. Он даже придумал, что с ней говорить; он расскажет ей, что видел
сон, а именно: будто бы он живет в Москве, на такой-то улице, в таком-то
доме, а против этого дома другой, большой желтый каменный дом; вот он
смотрит на него; вдруг выходит девушка, чудная, прекрасная девушка; ему
очень хотелось к ней подойти, но он не решался и только каждый день все
смотрел на эту девушку; потом вдруг не стал ее видеть. Юлия, конечно,
догадается, что эта девушка она сама; таким образом он даст ей знать, что он
еще в Москве в нее был влюблен; все это думал Павел, ехав дорогой; но, войдя
в гостиную, где сидели дамы, опять сконфузился.
Марья Ивановна сказала ему, что они давно уже его ожидают, а невеста
сухо поклонилась; Павел сел