- Теплый должен быть домик, - заметил Владимир Андреич, - впрочем,
все-таки вам надобно сделать небольшие поправки. Вы извините меня: я, по
праву будущего тестя, желал бы дать вам в этом отношении маленький совет.
- Мне очень приятно, - отвечал Павел.
- Иначе я и не думаю. Я советовал бы вам, так как уже теперь
штукатурить некогда, попросту обить французскими обоями: это будет недорого
и красиво.
- Я сделаю.
- Да... ну, уж и мебель надобно другую. После покойного Калинина
продается отличнейшая мебель, решительно за безделицу: отдадут за
какие-нибудь рублей девятьсот, на две комнаты - на спальную и гостиную. В
первой вся мебель без дерева, обита малиновым бараканом, с черными стальными
пуговицами: прелесть, просто прелесть! подушки все эластик, и эластик-то
неимоверный; красного дерева трюмо с двумя бронзовыми бра, необыкновенного
искусства; а для гостиной все орех, самой утонченной нежности в работе.
И на этот совет Владимира Андреича Павел согласился и объявил, что
готов купить, с большим даже удовольствием. Кураев также поинтересовался
узнать, каковы у Павла экипажи, и так тонко довел разговор, что Бешметев сам
пригласил будущего тестя в сарай и конюшню. Здесь Кураев учтиво
раскритиковал пару карих лошадей, желтую коляску, дрожки с разбитыми
колесами и даже двое городские сани, о которых с такою похвалою отзывалась
Перепетуя Петровна. По его словам, у всякого порядочного человека должно
быть не более трех экипажей, но только чтоб они были в своем виде, а именно,
нужно всего только: парную карету для выезда жены по парадным визитам и на
балы, пролетки собственно для себя и хорошенькие городские парные сани, да
три лошади: две чтобы были съезжены парою у дышла, а одна ходила в одиночке.
Павел с этим вполне согласился и объявил, что он готов бы все это сейчас
купить, но только не знает где. Оказалось, что Владимир Андреич знает, где
все это можно приобрести по самой умеренной цене: двуместная карета,
например, продается у того же покойного Калинина, на венском ходу и с
кузовом петербургской работы, и продается за какие-нибудь ничтожные полторы
тысячи рублей. Лошадей он советовал купить на заводе у Киркина, у которого
лошади, при чистоте во всех статях, необыкновенно добронравны и крепки в
езде. Говоря таким образом, Кураев и Павел возвратились в комнаты.
- Свадьба такое дело, - продолжал Владимир Андреич, - что тут каждый
человек, начиная с самого себя, обновляется во всем, вступает некоторым
образом в другую сферу и запасается уже на новую жизнь. Возьмите даже в
пример мужика: и тот для свадьбы делает синий армяк; для этого случая даже
занять не стыдно, потому случай экстренный. Даже у древних греков, как
известно по описаниям, устроивались свадебные пиршества и празднования,
потому что тут человек хочет показать себя обществу в самом приличном виде.
Вот, с пустого взять, как семейная-то жизнь далеко не походит на жизнь
холостого человека. Вот, например, взять с посуды, тарелок, мисок, плошек и
тому подобной дряни... пустяки... а все деньги, всем надобно завестись;
хорошо у кого много, а у другого молодого человека ничего этого нет. Вот у
вас так, я думаю, после батюшки много этого хлама осталось?
- У нас этого очень много, - отвечал Павел.
- Я припоминаю, что у покойного Василья Пет
все-таки вам надобно сделать небольшие поправки. Вы извините меня: я, по
праву будущего тестя, желал бы дать вам в этом отношении маленький совет.
- Мне очень приятно, - отвечал Павел.
- Иначе я и не думаю. Я советовал бы вам, так как уже теперь
штукатурить некогда, попросту обить французскими обоями: это будет недорого
и красиво.
- Я сделаю.
- Да... ну, уж и мебель надобно другую. После покойного Калинина
продается отличнейшая мебель, решительно за безделицу: отдадут за
какие-нибудь рублей девятьсот, на две комнаты - на спальную и гостиную. В
первой вся мебель без дерева, обита малиновым бараканом, с черными стальными
пуговицами: прелесть, просто прелесть! подушки все эластик, и эластик-то
неимоверный; красного дерева трюмо с двумя бронзовыми бра, необыкновенного
искусства; а для гостиной все орех, самой утонченной нежности в работе.
И на этот совет Владимира Андреича Павел согласился и объявил, что
готов купить, с большим даже удовольствием. Кураев также поинтересовался
узнать, каковы у Павла экипажи, и так тонко довел разговор, что Бешметев сам
пригласил будущего тестя в сарай и конюшню. Здесь Кураев учтиво
раскритиковал пару карих лошадей, желтую коляску, дрожки с разбитыми
колесами и даже двое городские сани, о которых с такою похвалою отзывалась
Перепетуя Петровна. По его словам, у всякого порядочного человека должно
быть не более трех экипажей, но только чтоб они были в своем виде, а именно,
нужно всего только: парную карету для выезда жены по парадным визитам и на
балы, пролетки собственно для себя и хорошенькие городские парные сани, да
три лошади: две чтобы были съезжены парою у дышла, а одна ходила в одиночке.
Павел с этим вполне согласился и объявил, что он готов бы все это сейчас
купить, но только не знает где. Оказалось, что Владимир Андреич знает, где
все это можно приобрести по самой умеренной цене: двуместная карета,
например, продается у того же покойного Калинина, на венском ходу и с
кузовом петербургской работы, и продается за какие-нибудь ничтожные полторы
тысячи рублей. Лошадей он советовал купить на заводе у Киркина, у которого
лошади, при чистоте во всех статях, необыкновенно добронравны и крепки в
езде. Говоря таким образом, Кураев и Павел возвратились в комнаты.
- Свадьба такое дело, - продолжал Владимир Андреич, - что тут каждый
человек, начиная с самого себя, обновляется во всем, вступает некоторым
образом в другую сферу и запасается уже на новую жизнь. Возьмите даже в
пример мужика: и тот для свадьбы делает синий армяк; для этого случая даже
занять не стыдно, потому случай экстренный. Даже у древних греков, как
известно по описаниям, устроивались свадебные пиршества и празднования,
потому что тут человек хочет показать себя обществу в самом приличном виде.
Вот, с пустого взять, как семейная-то жизнь далеко не походит на жизнь
холостого человека. Вот, например, взять с посуды, тарелок, мисок, плошек и
тому подобной дряни... пустяки... а все деньги, всем надобно завестись;
хорошо у кого много, а у другого молодого человека ничего этого нет. Вот у
вас так, я думаю, после батюшки много этого хлама осталось?
- У нас этого очень много, - отвечал Павел.
- Я припоминаю, что у покойного Василья Пет