ак жаль ему было
видеть ее слезы! Он готов был броситься перед ней на колени, молить ее не
плакать, потому что намерен посвятить всю свою жизнь для ее счастия и
спокойствия; но он ничего этого не сказал и только тяжело вздохнул.
- Как вы думаете насчет сговора, Павел Васильич? - спросил Владимир
Андреич.
- Я не знаю.
- Не угодно ли вам сегодня?
- Очень рад.
- И прекрасно! Священник готов.
Все вошли в залу.
Священник был действительно готов и сидел около образов. При появлении
Кураевых он указал молча жениху и невесте их места. Павел и Юлия стали
рядом, но довольно далеко друг от друга; Владимир Андреич, Марья Ивановна и
Наденька молились. Несколько горничных девок выглядывало из коридора, чтобы
посмотреть на церемонию и на жениха; насчет последнего сделано было ими
несколько замечаний.
- Ой, какой нехороший! - говорила белобрысая девка.
- Нехорош и есть, девонька, - подхватила женщина с сердитым лицом.
- Лицо-то какое широкое! - заметила девчонка лет тринадцати.
- Постойте, чертовки, дайте-ко посмотреть, - говорила, продираясь
сквозь толпу, прачка. - Ах, какой славный! Красавец!
Горничные потихоньку засмеялись над простодушием прачки. Лакеи тоже
выдвинулись из лакейской, но они стояли молча; только один из них, лет
шестидесяти старик, в длинном замасленном сюртуке и в белых воротничках,
клал беспрестанно земные поклоны и потихоньку подтягивал дьячку. Церемония
кончилась.
- Шампанского! - закричал Владимир Андреич.
Но шампанское что-то долго не подавалось. В буфете вышел спор. Старик в
белых воротничках никому не хотел уступить честь разносить.
- Полно, старый хрен: разобьешь, ведь оно двенадцать рублев, - говорил
молодой лакей, отнимая у старика поднос.
- Ах ты, молокосос! Давно ли был ты свинопасом-то? Туда же, учить...
Анна Семеновна, разлей, матушка, напиток-то, - говорил старый лакей, не
давая подноса и обращаясь к ключнице.
- Не тронь, Сеня, его, - говорила та и разлила вино.
Спиридон Спиридоныч (так звали старика) с довольным лицом вынес
шампанское в залу. Он шел очень модно, как следует старинному лакею.
- Разве там других нет? - спросил Кураев, недовольный тем, что перед
женихом явился лакей в замасленном сюртуке.
- Извините, батюшка Владимир Андреич, - отвечал старик, - по
собственному моему расположению я отнял у Семена: молоденек еще.
- Это слуга моего отца, - сказал Кураев, обращаясь к Павлу, - и по сю
пору большой охотник до всех церемоний. Батюшка жил барином.
- Блаженной памяти Андрей Михайлыч, - отвечал старик, - изволили меня
любить и имели всегда большие празднества: нас по трое за каретой ездило.
- Довольно. Подавай, - проговорил Владимир Андреич.
Начались поздравления. Первый поздравил жениха и невесту сам хозяин,
потом Марья Ивановна, потом Наденька и, наконец, священник.
- Осмелюсь, батюшка Владимир Андреич, - заговорил опять Спиридон, - и я
проздравить от моей персоны.
Все захохотали, даже Павел улыбнулся.
- Ну, поздравь, - сказал Владимир Андреич, - да, знаешь,
повысокопарнее, своим слогом...
- По недоразумению моему готов: честь имею вас проздравить, батюшка
Владимир Андреич, и честь имею вас проздравить, благодетельница наша Марья
Ивановна. Проздравление мое приношу вам, Надежда Владимировна, - говорил он,
подх
видеть ее слезы! Он готов был броситься перед ней на колени, молить ее не
плакать, потому что намерен посвятить всю свою жизнь для ее счастия и
спокойствия; но он ничего этого не сказал и только тяжело вздохнул.
- Как вы думаете насчет сговора, Павел Васильич? - спросил Владимир
Андреич.
- Я не знаю.
- Не угодно ли вам сегодня?
- Очень рад.
- И прекрасно! Священник готов.
Все вошли в залу.
Священник был действительно готов и сидел около образов. При появлении
Кураевых он указал молча жениху и невесте их места. Павел и Юлия стали
рядом, но довольно далеко друг от друга; Владимир Андреич, Марья Ивановна и
Наденька молились. Несколько горничных девок выглядывало из коридора, чтобы
посмотреть на церемонию и на жениха; насчет последнего сделано было ими
несколько замечаний.
- Ой, какой нехороший! - говорила белобрысая девка.
- Нехорош и есть, девонька, - подхватила женщина с сердитым лицом.
- Лицо-то какое широкое! - заметила девчонка лет тринадцати.
- Постойте, чертовки, дайте-ко посмотреть, - говорила, продираясь
сквозь толпу, прачка. - Ах, какой славный! Красавец!
Горничные потихоньку засмеялись над простодушием прачки. Лакеи тоже
выдвинулись из лакейской, но они стояли молча; только один из них, лет
шестидесяти старик, в длинном замасленном сюртуке и в белых воротничках,
клал беспрестанно земные поклоны и потихоньку подтягивал дьячку. Церемония
кончилась.
- Шампанского! - закричал Владимир Андреич.
Но шампанское что-то долго не подавалось. В буфете вышел спор. Старик в
белых воротничках никому не хотел уступить честь разносить.
- Полно, старый хрен: разобьешь, ведь оно двенадцать рублев, - говорил
молодой лакей, отнимая у старика поднос.
- Ах ты, молокосос! Давно ли был ты свинопасом-то? Туда же, учить...
Анна Семеновна, разлей, матушка, напиток-то, - говорил старый лакей, не
давая подноса и обращаясь к ключнице.
- Не тронь, Сеня, его, - говорила та и разлила вино.
Спиридон Спиридоныч (так звали старика) с довольным лицом вынес
шампанское в залу. Он шел очень модно, как следует старинному лакею.
- Разве там других нет? - спросил Кураев, недовольный тем, что перед
женихом явился лакей в замасленном сюртуке.
- Извините, батюшка Владимир Андреич, - отвечал старик, - по
собственному моему расположению я отнял у Семена: молоденек еще.
- Это слуга моего отца, - сказал Кураев, обращаясь к Павлу, - и по сю
пору большой охотник до всех церемоний. Батюшка жил барином.
- Блаженной памяти Андрей Михайлыч, - отвечал старик, - изволили меня
любить и имели всегда большие празднества: нас по трое за каретой ездило.
- Довольно. Подавай, - проговорил Владимир Андреич.
Начались поздравления. Первый поздравил жениха и невесту сам хозяин,
потом Марья Ивановна, потом Наденька и, наконец, священник.
- Осмелюсь, батюшка Владимир Андреич, - заговорил опять Спиридон, - и я
проздравить от моей персоны.
Все захохотали, даже Павел улыбнулся.
- Ну, поздравь, - сказал Владимир Андреич, - да, знаешь,
повысокопарнее, своим слогом...
- По недоразумению моему готов: честь имею вас проздравить, батюшка
Владимир Андреич, и честь имею вас проздравить, благодетельница наша Марья
Ивановна. Проздравление мое приношу вам, Надежда Владимировна, - говорил он,
подх