тиарова; он был в зале собрания как у себя дома, даже свободнее, чем
ловкий и светский Бахтиаров: всем почти мужчинам подавал руку, дамам
кланялся, иным даже что-то шептал на ухо; и Бахтиаров только чрез четверть
часа заметил его усевшимся с дамою во ожидании мазурки. Михайло Николаич,
увидя своего приятеля, показывал ему пальцем на свои глаза и в то же время
подмигивал на свою даму. У дамы были действительно странные глаза: они были,
если хотите, и черные, но как будто бы кто-то толкал их изнутри, и им сильно
хотелось выпрыгнуть. Бахтиаров чуть не засмеялся и, желая не поддаться
приятелю в выборе дамы, отыскал какую-то девушку тоже с довольно
необыкновенными глазами. Эти глаза были, впрочем, совершенно другого
свойства: они уходили внутрь, и как владетельница их ни растягивала свои
красноватые веки, глаза прятались и никак не хотели показаться на свет.
Масуров захохотал во все горло, увидев помещающегося с своей дамой около
него Бахтиарова.
- Браво, Александр Сергеич! То, что у вас очень закрыто, у меня очень
открыто!
Оба знакомца немного дурачились в мазурке: они очень шибко вертели дам,
подводя их к местам, то чересчур выделывали па, то просто ходили, выдумывая
какие-то странные пословицы. В отношении же дам своих они вели себя
несколько различно: Бахтиаров молчал и даже иногда зевал, но зато рекой
разливался Масуров: он говорил даме, что очень любит женские глаза, что
взгляд женщины для него невыносим, что он знал одну жидовочку и... тут он
рассказал такую историю про жидовку, что дама не знала - сердиться на него
или смеяться; в промежутках разговора Масуров обращался к Бахтиарову и
спрашивал его вслух, знает ли он романс: "Ах, не глядите на меня, вы,
пламенные очи", и в заключение объявил своей даме, что он никогда не забудет
этой мазурки и запечатлел ее в сердце. Дама молча поворотила на него свои
глаза и отошла.
Бахтиаров и Масуров отужинали вместе, выпили еще бутылки две
шампанского, и Масуров начал называть своего приятеля просто - mon cher.
Дружеское сближение Бахтиарова с Масуровым заметили многие, и многие
угадали настоящую причину: это были по преимуществу дамы, которые, как
известно, в подобных случаях обнаруживают необыкновенное любопытство и
невыразимую сметливость. На другой же почти день было решено, что гордец
Бахтиаров заискивает в Масурове и подделывается под его дурной тон, потому
что интригует с его женой. Слух об этом дошел и к Кураевым: брюнетка,
говорят, услышав об этом, тотчас вышла к себе в комнату и целый день не
выходила, жалуясь на головную боль. Горничная ее даже рассказывала, что
будто бы барышня все это время изволила лежать в постели и плакала.
VII
ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА
Еще печальнее, еще однообразнее потекла жизнь Пав-ла после его
неудачной поездки в собрание; целые дни проводил он в совершенном уединении.
С сестрою видался он гораздо реже. Лизавета Васильевна как-то изменилась,
сделалась несколько странною и совершенно иначе держала себя в отношении к
брату. По приезде из собрания она несколько дней была больна, или по крайней
мере сказывалась больною, и лежала в постели. На другой же день поутру
приехал к ним Бахтиаров. Михайло Николаич просил было жену выйти к его
новому знакомому, ко
ловкий и светский Бахтиаров: всем почти мужчинам подавал руку, дамам
кланялся, иным даже что-то шептал на ухо; и Бахтиаров только чрез четверть
часа заметил его усевшимся с дамою во ожидании мазурки. Михайло Николаич,
увидя своего приятеля, показывал ему пальцем на свои глаза и в то же время
подмигивал на свою даму. У дамы были действительно странные глаза: они были,
если хотите, и черные, но как будто бы кто-то толкал их изнутри, и им сильно
хотелось выпрыгнуть. Бахтиаров чуть не засмеялся и, желая не поддаться
приятелю в выборе дамы, отыскал какую-то девушку тоже с довольно
необыкновенными глазами. Эти глаза были, впрочем, совершенно другого
свойства: они уходили внутрь, и как владетельница их ни растягивала свои
красноватые веки, глаза прятались и никак не хотели показаться на свет.
Масуров захохотал во все горло, увидев помещающегося с своей дамой около
него Бахтиарова.
- Браво, Александр Сергеич! То, что у вас очень закрыто, у меня очень
открыто!
Оба знакомца немного дурачились в мазурке: они очень шибко вертели дам,
подводя их к местам, то чересчур выделывали па, то просто ходили, выдумывая
какие-то странные пословицы. В отношении же дам своих они вели себя
несколько различно: Бахтиаров молчал и даже иногда зевал, но зато рекой
разливался Масуров: он говорил даме, что очень любит женские глаза, что
взгляд женщины для него невыносим, что он знал одну жидовочку и... тут он
рассказал такую историю про жидовку, что дама не знала - сердиться на него
или смеяться; в промежутках разговора Масуров обращался к Бахтиарову и
спрашивал его вслух, знает ли он романс: "Ах, не глядите на меня, вы,
пламенные очи", и в заключение объявил своей даме, что он никогда не забудет
этой мазурки и запечатлел ее в сердце. Дама молча поворотила на него свои
глаза и отошла.
Бахтиаров и Масуров отужинали вместе, выпили еще бутылки две
шампанского, и Масуров начал называть своего приятеля просто - mon cher.
Дружеское сближение Бахтиарова с Масуровым заметили многие, и многие
угадали настоящую причину: это были по преимуществу дамы, которые, как
известно, в подобных случаях обнаруживают необыкновенное любопытство и
невыразимую сметливость. На другой же почти день было решено, что гордец
Бахтиаров заискивает в Масурове и подделывается под его дурной тон, потому
что интригует с его женой. Слух об этом дошел и к Кураевым: брюнетка,
говорят, услышав об этом, тотчас вышла к себе в комнату и целый день не
выходила, жалуясь на головную боль. Горничная ее даже рассказывала, что
будто бы барышня все это время изволила лежать в постели и плакала.
VII
ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА
Еще печальнее, еще однообразнее потекла жизнь Пав-ла после его
неудачной поездки в собрание; целые дни проводил он в совершенном уединении.
С сестрою видался он гораздо реже. Лизавета Васильевна как-то изменилась,
сделалась несколько странною и совершенно иначе держала себя в отношении к
брату. По приезде из собрания она несколько дней была больна, или по крайней
мере сказывалась больною, и лежала в постели. На другой же день поутру
приехал к ним Бахтиаров. Михайло Николаич просил было жену выйти к его
новому знакомому, ко