он говорил, что в турецкую кампанию какой-то янычар с дьявольскими
усами отрубил у него у правой ноги икру; но их полковой медик, отличнейший
знаток, так что все петербургские врачи против него ни к черту не годятся,
пришил ему эту икру, и не его собственную, которая второпях была затеряна, а
икру мертвого солдата. О своей физической силе и охотничьих своих
способностях он тоже отзывался не очень скромно: с божбой и клятвою уверял
он своих слушателей, что в прежние годы останавливал шесть лошадей, взявшись
обеими руками за заднее каретное колесо, бил пулей бекасов и затравливал с
четырьмя борзыми собаками в один день по двадцати пар волков.
Павел ушел от сестры с грустным и тяжелым чувством. "Она более чем
несчастна, - говорил он сам с собою. - Добрая, благородная! И кто же ее муж?
Кто этот человек, с которым суждено ей провести всю жизнь? Он мот, лгун,
необразованный, невежа и даже, кажется, низкий человек!"
IV
ПАВЕЛ
С наступлением зимы губернский город, где происходили описываемые мною
происшествия, значительно оживился: составились собрания и вечера. Общество,
как повествует предание, было самое блистательное, так что какой-то
господин, проживавший в том городе целую зиму, отзывался об нем, по приезде
в Петербург, в самых лестных выражениях, называя тамошних дам душистыми
цветками, а все общество чрезвычайно чистым и опрятным. Все веселились, даже
Перепетуя Петровна ездила в два - три дома играть в преферанс. Родным
племянником она была очень недовольна. "Что это за молодой человек, -
говорила она, - скажите на милость? Не хочет показаться в общество; право, в
нем ничего нет дворянского-то, совершенный семинарист. Вон посмотришь на
другую-то молодежь: что это за ловкость, что это за вежливость в то же время
к дамам, - вчуже, можно сказать, сердце радуется; а в нем решительно ничего
этого нет: с нами-то насилу слово скажет, а с посторонними так и совсем не
говорит. Чего у него недостает? Платье бесподобное, фрак отличнейший -
самого тонкого сукна, выезд хороший; слава богу, после покойника-то одних
городовых саней осталось двое; мать бы ему никогда в этом не отказала, по
крайней мере был бы на виду у хороших людей; нет, сударь ты мой, сидит
сиднем, в рождество даже никого не съездил поздравить". Но зато везде
являлся и всех поздравлял со всевозможными праздниками другой ее племянник,
Михайло Николаич Масуров. Он очень успел, по словам тетки, заискать в
обществе, а все потому, что ласков и обходителен; и к ней он тоже был очень
ласков. Она начинала к нему чувствовать более и более родственного
расположения. "Что он мне? - говорила она. - Ведь почти посторонний человек,
а лучше родного-то племянника, ей-богу! Приедет, расскажет, где был, что
видел и куда опять поедет: прекраснейший человек!"
Перепетуя Петровна была совершенно права в своих приговорах насчет
племянника. Он был очень не говорлив, без всякого обращения и в настоящее
время действительно никуда не выезжал, несмотря на то, что владел фраком
отличнейшего сукна и парными санями. Но так как многие поступки человека
часто обусловливаются весьма отдаленными причинами, а поэтому я не излишним
считаю сказать здесь несколько слов о детстве и юношестве моего героя.
Павел родился на свет очень худеньким и слабым р
усами отрубил у него у правой ноги икру; но их полковой медик, отличнейший
знаток, так что все петербургские врачи против него ни к черту не годятся,
пришил ему эту икру, и не его собственную, которая второпях была затеряна, а
икру мертвого солдата. О своей физической силе и охотничьих своих
способностях он тоже отзывался не очень скромно: с божбой и клятвою уверял
он своих слушателей, что в прежние годы останавливал шесть лошадей, взявшись
обеими руками за заднее каретное колесо, бил пулей бекасов и затравливал с
четырьмя борзыми собаками в один день по двадцати пар волков.
Павел ушел от сестры с грустным и тяжелым чувством. "Она более чем
несчастна, - говорил он сам с собою. - Добрая, благородная! И кто же ее муж?
Кто этот человек, с которым суждено ей провести всю жизнь? Он мот, лгун,
необразованный, невежа и даже, кажется, низкий человек!"
IV
ПАВЕЛ
С наступлением зимы губернский город, где происходили описываемые мною
происшествия, значительно оживился: составились собрания и вечера. Общество,
как повествует предание, было самое блистательное, так что какой-то
господин, проживавший в том городе целую зиму, отзывался об нем, по приезде
в Петербург, в самых лестных выражениях, называя тамошних дам душистыми
цветками, а все общество чрезвычайно чистым и опрятным. Все веселились, даже
Перепетуя Петровна ездила в два - три дома играть в преферанс. Родным
племянником она была очень недовольна. "Что это за молодой человек, -
говорила она, - скажите на милость? Не хочет показаться в общество; право, в
нем ничего нет дворянского-то, совершенный семинарист. Вон посмотришь на
другую-то молодежь: что это за ловкость, что это за вежливость в то же время
к дамам, - вчуже, можно сказать, сердце радуется; а в нем решительно ничего
этого нет: с нами-то насилу слово скажет, а с посторонними так и совсем не
говорит. Чего у него недостает? Платье бесподобное, фрак отличнейший -
самого тонкого сукна, выезд хороший; слава богу, после покойника-то одних
городовых саней осталось двое; мать бы ему никогда в этом не отказала, по
крайней мере был бы на виду у хороших людей; нет, сударь ты мой, сидит
сиднем, в рождество даже никого не съездил поздравить". Но зато везде
являлся и всех поздравлял со всевозможными праздниками другой ее племянник,
Михайло Николаич Масуров. Он очень успел, по словам тетки, заискать в
обществе, а все потому, что ласков и обходителен; и к ней он тоже был очень
ласков. Она начинала к нему чувствовать более и более родственного
расположения. "Что он мне? - говорила она. - Ведь почти посторонний человек,
а лучше родного-то племянника, ей-богу! Приедет, расскажет, где был, что
видел и куда опять поедет: прекраснейший человек!"
Перепетуя Петровна была совершенно права в своих приговорах насчет
племянника. Он был очень не говорлив, без всякого обращения и в настоящее
время действительно никуда не выезжал, несмотря на то, что владел фраком
отличнейшего сукна и парными санями. Но так как многие поступки человека
часто обусловливаются весьма отдаленными причинами, а поэтому я не излишним
считаю сказать здесь несколько слов о детстве и юношестве моего героя.
Павел родился на свет очень худеньким и слабым р