язь и, надев тоже серую полевую шляпу, повел
сначала в сад. Проходя оранжереи и теплицы, княжна изъявила неподдельную
радость, что самый маленький бутончик в розане распустился и что
единственный на огромном дереве померанец толстеет и наливается. В поле
князь начал было рассказывать Калиновичу свои хозяйственные предположения,
но княжна указала на летевшую вдали птичку и спросила:
- Папа, это какая птичка?
- Ворона, chere amie*, ворона, - отвечал князь и, возвращаясь назад
через усадьбу, услал дочь в комнаты, а Калиновича провел на конский двор и
велел вывести заводского жеребца. Сердито и с пеной во рту выскочил серый, в
яблоках, рысак, с повиснувшим на недоуздке конюхом, и, остановясь на
середине площадки, выпрямил шею, начал поводить кругом умными черными
глазами, потом опять понурил голову, фыркнул и принялся рыть копытом землю.
Князь, ласково потрепав его по загривку, велел подать мерку, и оказалось,
что жеребец был шести с половиною вершков.
______________
* милый друг (франц.).
Калинович искренно восхищался всем, что видел и слышал, и так как
любовь освещает в наших глазах все иным светом, то вопрос о вороне по
преимуществу казался ему чрезвычайно мил.
- Вы решительно устроили у себя земной раек, - сказал он князю.
- Да... Что нам, прозаистам, делать, как не заниматься материальными
благами? - отвечал тот и, попросив гостя располагать своим временем без
церемонии, извинился и ушел в кабинет позаняться кой-чем по хозяйству.
Калинович прошел на террасу к дамам в надежде увидеть княжну, но застал там
одну только княгиню, задумчиво смотревшую на видневшиеся из-за сада горы.
Как бы желая чем-нибудь занять молодого человека, она, после нескольких
минут молчания, придумала, наконец, и спросила его, откуда он родом, и когда
Калинович отвечал, - что из Симбирска, поинтересовалась узнать, далеко ли
это. Он отвечал, что далеко, и княгиня, по-видимому, этим удовольствовалась
и замолчала, продолжая, впрочем, смотреть на своего собеседника так грустно
и печально, что ему, наконец, сделалось неловко.
"Что это она точно сожалеет и грустит обо мне?" - подумал он и тоже не
находился с своей стороны, о чем начать бы разговор. Вскоре, однако, в
соседних комнатах раздались радостные восклицания княжны, и на террасу
вбежал маленький князек, припрыгивая на одной ноге, хлопая в ладони и крича:
"Ма тантенька приехала, ма тантенька приехала!.." - и под именем "ма
тантеньки" оказалась Полина, которая шла за ним в сопровождении князя,
княжны и m-r ле Грана. Княгиня очень ей обрадовалась и тотчас же заметила,
что она приехала в новой амазонке, очень искусно выложенной шнурочками.
- Как это мило, как это хорошо! - проговорила она, рассматривая наряд.
- C'est tres joli, maman*, - подхватила с чувством княжна.
______________
* Это очень красиво, мама (франц.).
- Ба! О, я, вандал, и не заметил! - воскликнул князь и, вынув лорнет,
стал рассматривать Полину.
- Charmant, charmant,* - говорил он.
______________
* Прелестно, прелестно! (франц.).
M-r ле Гран сказал комплимент, уже прямо относившийся к Полине, вроде
того, что она прелестна в этом наряде; та отвечала ему только легкой улыбкой
и обратилась к Калиновичу:
- А вам, monsieur Калинович, верно, не нравится моя амазонка?
- Напротив, я
сначала в сад. Проходя оранжереи и теплицы, княжна изъявила неподдельную
радость, что самый маленький бутончик в розане распустился и что
единственный на огромном дереве померанец толстеет и наливается. В поле
князь начал было рассказывать Калиновичу свои хозяйственные предположения,
но княжна указала на летевшую вдали птичку и спросила:
- Папа, это какая птичка?
- Ворона, chere amie*, ворона, - отвечал князь и, возвращаясь назад
через усадьбу, услал дочь в комнаты, а Калиновича провел на конский двор и
велел вывести заводского жеребца. Сердито и с пеной во рту выскочил серый, в
яблоках, рысак, с повиснувшим на недоуздке конюхом, и, остановясь на
середине площадки, выпрямил шею, начал поводить кругом умными черными
глазами, потом опять понурил голову, фыркнул и принялся рыть копытом землю.
Князь, ласково потрепав его по загривку, велел подать мерку, и оказалось,
что жеребец был шести с половиною вершков.
______________
* милый друг (франц.).
Калинович искренно восхищался всем, что видел и слышал, и так как
любовь освещает в наших глазах все иным светом, то вопрос о вороне по
преимуществу казался ему чрезвычайно мил.
- Вы решительно устроили у себя земной раек, - сказал он князю.
- Да... Что нам, прозаистам, делать, как не заниматься материальными
благами? - отвечал тот и, попросив гостя располагать своим временем без
церемонии, извинился и ушел в кабинет позаняться кой-чем по хозяйству.
Калинович прошел на террасу к дамам в надежде увидеть княжну, но застал там
одну только княгиню, задумчиво смотревшую на видневшиеся из-за сада горы.
Как бы желая чем-нибудь занять молодого человека, она, после нескольких
минут молчания, придумала, наконец, и спросила его, откуда он родом, и когда
Калинович отвечал, - что из Симбирска, поинтересовалась узнать, далеко ли
это. Он отвечал, что далеко, и княгиня, по-видимому, этим удовольствовалась
и замолчала, продолжая, впрочем, смотреть на своего собеседника так грустно
и печально, что ему, наконец, сделалось неловко.
"Что это она точно сожалеет и грустит обо мне?" - подумал он и тоже не
находился с своей стороны, о чем начать бы разговор. Вскоре, однако, в
соседних комнатах раздались радостные восклицания княжны, и на террасу
вбежал маленький князек, припрыгивая на одной ноге, хлопая в ладони и крича:
"Ма тантенька приехала, ма тантенька приехала!.." - и под именем "ма
тантеньки" оказалась Полина, которая шла за ним в сопровождении князя,
княжны и m-r ле Грана. Княгиня очень ей обрадовалась и тотчас же заметила,
что она приехала в новой амазонке, очень искусно выложенной шнурочками.
- Как это мило, как это хорошо! - проговорила она, рассматривая наряд.
- C'est tres joli, maman*, - подхватила с чувством княжна.
______________
* Это очень красиво, мама (франц.).
- Ба! О, я, вандал, и не заметил! - воскликнул князь и, вынув лорнет,
стал рассматривать Полину.
- Charmant, charmant,* - говорил он.
______________
* Прелестно, прелестно! (франц.).
M-r ле Гран сказал комплимент, уже прямо относившийся к Полине, вроде
того, что она прелестна в этом наряде; та отвечала ему только легкой улыбкой
и обратилась к Калиновичу:
- А вам, monsieur Калинович, верно, не нравится моя амазонка?
- Напротив, я