ми, очутились в столовой с отворенным балконом на садовую террасу.
Там Калинович увидел князя со всей семьей за круглым столом, на котором
стоял серебряный самовар с чашками и, по английскому обыкновению, что-то
вроде завтрака. Тут были и корзина с сухарями, и чухонское масло, и сыр, и
бутерброды из телятины, дичи и ветчины, и даже теплое блюдо котлет. Князь, в
сюртучке из тонкого серого сукна, в легоньком, слегка завязанном галстучке,
при входе Калиновича встал.
- Сейчас только сам хотел идти к вам, - сказал он, подходя и обнимая
его.
Княгиня, сидевшая в покойном кресле, послала гостю довольно ласковый
поклон. Княжна в простом, но дорогом, должно быть, платьице и очень мило
причесанная, тоже слегка кивнула ему головкой. Кроме хозяев, в столовой
находились разливавшая чай белокурая дама в чопорном чепце и затянутая в
корсет и какой-то господин, совершенный брюнет, с бородой, с усами и вообще
с чрезвычайно выразительным лицом, в летнем, последней моды, пиджаке и с
болтающимся стеклышком на шее. Около него сидел лет десяти хорошенький
мальчик, очень похожий на княжну и на княгиню, стриженный, как мужичок, в
скобку и в красной, с косым воротом, канаусовой рубашке. Господин с
выразительным лицом намазывал масло на хлеб и с заметным увлечением толковал
ему, как должно это делать. Из рекомендации князя Калинович узнал, что
господин был m-r ле Гран, гувернер маленького князька, а дама - бывшая
воспитательница княжны, мистрисс Нетльбет, оставшаяся жить у князя навсегда
- кто понимал, по дружбе, а другие толковали, что князь взял небольшой ее
капиталец себе за проценты и тем привязал ее к своему дому. Мистрисс
Нетльбет предложила Калиновичу чаю.
- Не хотите ли вы съесть что-нибудь? Мы обедаем поздно, - сказал князь.
Калинович, никогда до двух часов ничего не евший, но не хотевший этого
показать, стал выбирать глазами, что бы взять, и m-r ле Гран обязательно
предложил ему котлет, отозвавшись о них, и особенно о шпинате, с большой
похвалой.
После этого чайного завтрака все стали расходиться. М-r ле Гран ушел с
своим воспитанником упражняться в гимнастике; княгиня велела перенести свое
кресло на террасу, причем князь заметил ей, что не ветрено ли там, но
княгиня сказала, что ничего - не ветрено. Нетльбет перешла тоже на террасу,
молча села и, с строгим выражением в лице, принялась вышивать бродери. После
того князь предложил Калиновичу, если он не устал, пройтись в поле. Тот
изъявил, конечно, согласие.
- Папа, и я пойду с вами, - сказала, картавя, княжна.
У Калиновича сердце замерло от восторга.
- Allons!* - сказал князь и, пока княжна пошла одеться, провел гостя в
кабинет, который тоже оказался умно и богато убранным кабинетом; мягкая
сафьянная мебель, огромный письменный стол - все это было туровского
происхождения. На стенах висели часы, барометры, термометры и фамильные
портреты. В соседней комнате, как видно было чрез растворенную дверь, стоял
посредине бильярд, а в углу токарный станок. Работая головой по нескольку
часов в день, князь, по его словам, имел для себя правилом упражнять и тело.
______________
* Пошли! (франц.).
"Хорошо жить на свете богатым!" - подумал про себя Калинович и вздохнул
от глубины души.
Пришла княжна в соломенной пастушеской шляпке и в легком бурнусе.
- Allons! - повторил кн
Там Калинович увидел князя со всей семьей за круглым столом, на котором
стоял серебряный самовар с чашками и, по английскому обыкновению, что-то
вроде завтрака. Тут были и корзина с сухарями, и чухонское масло, и сыр, и
бутерброды из телятины, дичи и ветчины, и даже теплое блюдо котлет. Князь, в
сюртучке из тонкого серого сукна, в легоньком, слегка завязанном галстучке,
при входе Калиновича встал.
- Сейчас только сам хотел идти к вам, - сказал он, подходя и обнимая
его.
Княгиня, сидевшая в покойном кресле, послала гостю довольно ласковый
поклон. Княжна в простом, но дорогом, должно быть, платьице и очень мило
причесанная, тоже слегка кивнула ему головкой. Кроме хозяев, в столовой
находились разливавшая чай белокурая дама в чопорном чепце и затянутая в
корсет и какой-то господин, совершенный брюнет, с бородой, с усами и вообще
с чрезвычайно выразительным лицом, в летнем, последней моды, пиджаке и с
болтающимся стеклышком на шее. Около него сидел лет десяти хорошенький
мальчик, очень похожий на княжну и на княгиню, стриженный, как мужичок, в
скобку и в красной, с косым воротом, канаусовой рубашке. Господин с
выразительным лицом намазывал масло на хлеб и с заметным увлечением толковал
ему, как должно это делать. Из рекомендации князя Калинович узнал, что
господин был m-r ле Гран, гувернер маленького князька, а дама - бывшая
воспитательница княжны, мистрисс Нетльбет, оставшаяся жить у князя навсегда
- кто понимал, по дружбе, а другие толковали, что князь взял небольшой ее
капиталец себе за проценты и тем привязал ее к своему дому. Мистрисс
Нетльбет предложила Калиновичу чаю.
- Не хотите ли вы съесть что-нибудь? Мы обедаем поздно, - сказал князь.
Калинович, никогда до двух часов ничего не евший, но не хотевший этого
показать, стал выбирать глазами, что бы взять, и m-r ле Гран обязательно
предложил ему котлет, отозвавшись о них, и особенно о шпинате, с большой
похвалой.
После этого чайного завтрака все стали расходиться. М-r ле Гран ушел с
своим воспитанником упражняться в гимнастике; княгиня велела перенести свое
кресло на террасу, причем князь заметил ей, что не ветрено ли там, но
княгиня сказала, что ничего - не ветрено. Нетльбет перешла тоже на террасу,
молча села и, с строгим выражением в лице, принялась вышивать бродери. После
того князь предложил Калиновичу, если он не устал, пройтись в поле. Тот
изъявил, конечно, согласие.
- Папа, и я пойду с вами, - сказала, картавя, княжна.
У Калиновича сердце замерло от восторга.
- Allons!* - сказал князь и, пока княжна пошла одеться, провел гостя в
кабинет, который тоже оказался умно и богато убранным кабинетом; мягкая
сафьянная мебель, огромный письменный стол - все это было туровского
происхождения. На стенах висели часы, барометры, термометры и фамильные
портреты. В соседней комнате, как видно было чрез растворенную дверь, стоял
посредине бильярд, а в углу токарный станок. Работая головой по нескольку
часов в день, князь, по его словам, имел для себя правилом упражнять и тело.
______________
* Пошли! (франц.).
"Хорошо жить на свете богатым!" - подумал про себя Калинович и вздохнул
от глубины души.
Пришла княжна в соломенной пастушеской шляпке и в легком бурнусе.
- Allons! - повторил кн