инович ничего не возражал и придал лицу своему такое выражение,
которым как бы говорил: "Всякий может думать по-своему".
Между тем Петр Михайлыч тоже возвратился домой и переодевался в своем
кабинете. Услышав голос Калиновича, он закричал:
- Калинович, вы здесь?
- Здесь, - отвечал тот.
- У вас гость был, князь заезжал к вам.
- Знаю, - отвечал Калинович.
- Что ж вы думаете сделать? - продолжал старик, входя. - Э! Да вот вы
кстати и приоделись... Съездите к нему, сударь, сейчас же съездите!
Подите-ка, как он вас до небес превозносит.
- Зачем же сейчас? - вмешалась Настенька. - Не успел он завернуть, как
и бежать к нему на поклон. Какое благодеяние оказал... это смешно!
- Ужасно смешно! Много ты понимаешь! - перебил Петр Михайлыч. - Зачем
ехать? - продолжал он. - А затем, что требует этого вежливость, да, кроме
того, князь - человек случайный и может быть полезен Якову Васильичу.
- Чем же он может быть полезен Якову Васильичу? Вот это интересно;
этого я точно не понимаю.
Петр Михайлыч рассердился.
- Нет, ты понимаешь, только в тебе это твоя гордость говорит! -
вскрикнул он, стукнув по столу. - По-твоему, от всех людей надобно
отворачиваться, кто нас приветствует; только вот мы хороши! Не слушайте ее,
Яков Васильич!.. Пустая девчонка!.. - обратился он к Калиновичу.
- Я думаю съездить, - проговорил тот.
Настенька взглянула на него.
- Поезжайте, - подхватил старик, - только пешком грязно; сейчас велю я
вам лошадь заложить, сейчас. - прибавил он и проворно ушел.
- Ты поедешь? - спросила Настенька.
- Конечно, поеду, - отвечал Калинович.
- А если я не хочу, чтоб ты ездил?
- Странное желание! - проговорил Калинович.
- Ну, положим, что странное, но если я этого хочу; неужели ты не
пожертвуешь для меня этими пустяками?
- Я не понимаю, в чем тут жертвовать. Мне надобно заплатить визит, я и
плачу, - что ж тут такого?
- Тут ничего, может быть, нет, но я не хочу. Князь останавливается у
генеральши, а я этот дом ненавижу. Ты сам рассказывал, как тебя там сухо
приняли. Что ж тебе за удовольствие, с твоим самолюбием, чтоб тебя встретили
опять с гримасою?
- Я еду не к генеральше, которую и знать не хочу, а к князю, и не
первый, а плачу ему визит.
- Не езди, душечка, ангел мой, не езди! Я решительно от тебя этого
требую. Пробудь у нас целый день. Я тебя не отпущу. Я хочу глядеть на тебя.
Смотри, какой ты сегодня хорошенький!
Говоря это, Настенька взяла Калиновича за руку.
- Я опять сюда вернусь через какие-нибудь четверть часа, - отвечал он.
- Не хочу я, говорят тебе! - возразила Настенька.
- Каприз - и больше ничего, и каприз глупый! - проговорил Калинович,
нахмурившись.
- Нет, Жак, это не каприз, а просто предчувствие, - начала она. - Как
ты сказал, что был у тебя князь, у меня так сердце замерло, так замерло, как
будто все несчастья угрожают тебе и мне от этого знакомства. Я тебя еще раз
прошу, не езди к генеральше, не плати визита князю: эти люди обоих нас
погубят.
- До предчувствий дело дошло! Предчувствие теперь виновато! -
проговорил Калинович. - Но так как я в предчувствие решительно не верю, то и
поеду, - прибавил он с насмешкою.
- Я очень хорошо наперед знала, - возразила Настенька, - что тебе самое
ничтожное твое желание дороже бог знает каких мо
которым как бы говорил: "Всякий может думать по-своему".
Между тем Петр Михайлыч тоже возвратился домой и переодевался в своем
кабинете. Услышав голос Калиновича, он закричал:
- Калинович, вы здесь?
- Здесь, - отвечал тот.
- У вас гость был, князь заезжал к вам.
- Знаю, - отвечал Калинович.
- Что ж вы думаете сделать? - продолжал старик, входя. - Э! Да вот вы
кстати и приоделись... Съездите к нему, сударь, сейчас же съездите!
Подите-ка, как он вас до небес превозносит.
- Зачем же сейчас? - вмешалась Настенька. - Не успел он завернуть, как
и бежать к нему на поклон. Какое благодеяние оказал... это смешно!
- Ужасно смешно! Много ты понимаешь! - перебил Петр Михайлыч. - Зачем
ехать? - продолжал он. - А затем, что требует этого вежливость, да, кроме
того, князь - человек случайный и может быть полезен Якову Васильичу.
- Чем же он может быть полезен Якову Васильичу? Вот это интересно;
этого я точно не понимаю.
Петр Михайлыч рассердился.
- Нет, ты понимаешь, только в тебе это твоя гордость говорит! -
вскрикнул он, стукнув по столу. - По-твоему, от всех людей надобно
отворачиваться, кто нас приветствует; только вот мы хороши! Не слушайте ее,
Яков Васильич!.. Пустая девчонка!.. - обратился он к Калиновичу.
- Я думаю съездить, - проговорил тот.
Настенька взглянула на него.
- Поезжайте, - подхватил старик, - только пешком грязно; сейчас велю я
вам лошадь заложить, сейчас. - прибавил он и проворно ушел.
- Ты поедешь? - спросила Настенька.
- Конечно, поеду, - отвечал Калинович.
- А если я не хочу, чтоб ты ездил?
- Странное желание! - проговорил Калинович.
- Ну, положим, что странное, но если я этого хочу; неужели ты не
пожертвуешь для меня этими пустяками?
- Я не понимаю, в чем тут жертвовать. Мне надобно заплатить визит, я и
плачу, - что ж тут такого?
- Тут ничего, может быть, нет, но я не хочу. Князь останавливается у
генеральши, а я этот дом ненавижу. Ты сам рассказывал, как тебя там сухо
приняли. Что ж тебе за удовольствие, с твоим самолюбием, чтоб тебя встретили
опять с гримасою?
- Я еду не к генеральше, которую и знать не хочу, а к князю, и не
первый, а плачу ему визит.
- Не езди, душечка, ангел мой, не езди! Я решительно от тебя этого
требую. Пробудь у нас целый день. Я тебя не отпущу. Я хочу глядеть на тебя.
Смотри, какой ты сегодня хорошенький!
Говоря это, Настенька взяла Калиновича за руку.
- Я опять сюда вернусь через какие-нибудь четверть часа, - отвечал он.
- Не хочу я, говорят тебе! - возразила Настенька.
- Каприз - и больше ничего, и каприз глупый! - проговорил Калинович,
нахмурившись.
- Нет, Жак, это не каприз, а просто предчувствие, - начала она. - Как
ты сказал, что был у тебя князь, у меня так сердце замерло, так замерло, как
будто все несчастья угрожают тебе и мне от этого знакомства. Я тебя еще раз
прошу, не езди к генеральше, не плати визита князю: эти люди обоих нас
погубят.
- До предчувствий дело дошло! Предчувствие теперь виновато! -
проговорил Калинович. - Но так как я в предчувствие решительно не верю, то и
поеду, - прибавил он с насмешкою.
- Я очень хорошо наперед знала, - возразила Настенька, - что тебе самое
ничтожное твое желание дороже бог знает каких мо