ели! Боже мой, боже мой! - начал он тихо.
Полина грустно улыбнулась.
- Ты спроси, князь, - отвечала она полушепотом, - как я еще жива.
Столько перенести, столько страдать, сколько я страдала это время, - я и не
знаю!.. Пять лет прожить в этом городишке, где я человеческого лица не вижу;
и теперь еще эта болезнь... ни дня, ни ночи нет покоя... вечные капризы...
вечные жалобы... и, наконец, эта отвратительная скупость - ей-богу,
невыносимо, так что приходят иногда такие минуты, что я готова бог знает на
что решиться.
Князь пожал плечами.
- Терпение и терпение. Всякое зло должно же когда-нибудь кончиться, а
этому, кажется, недалек конец, - сказал он, указывая глазами на генеральшу.
- Терпение! Тебе хорошо говорить! Конечно, когда ты приезжаешь, я
счастлива, но даже и наши отношения, как ты хочешь, они ужасны. Мне
решительно надобно выйти замуж.
- А что же Москва? - спросил князь.
- Ничего. Я знала, что все пустяками кончится. Ей просто жаль мне
приданого. Сначала на первое письмо она отвечала ему очень хорошо, а потом,
когда тот намекнул насчет состояния, - боже мой! - вышла из себя, меня
разбранила и написала ему какой только можешь ты себе вообразить дерзкий
ответ.
- О! mon Dieu, mon Dieu, - проговорил князь, поднимая кверху глаза.
- У меня теперь гривенника на булавки нет, - продолжала Полина. - Что ж
это такое? Пятьсот душ покойного отца - мои по закону. Я хотела с тобой,
кузен, давно об этом посоветоваться: нельзя ли хоть по закону получить мне
это состояние себе; оно мое?
В продолжение этого монолога князь нахмурился.
- Оно ваше, и по закону вы сейчас же могли бы его получить, - произнес
он с ударением, - но вы вспомните, кузина, что выйдет страшная вражда, будет
огласка - вы девушка, и явно идете против матери!
- Но если я выйду замуж, это будет очень натурально. Должна же я буду
чем-нибудь жить с мужем?
Князь в знак согласия кивнул головой.
- Тогда, конечно, будет совсем другое дело, - начал он, - тогда у вас
будет своя семья, отдельное существование; тогда хочешь или нет, а отдать
должна; но, cher cousine*, - продолжал он, пожав плечами, - надобно наперед
выйти замуж, хоть бы даже убежать для этого пришлось: а за кого?.. Что
прикажете в здешнем медвежьем закоулке делать? Я часто перебираю в голове
здешних женихов, - нет и нет! Кто посолидней и получше, не хотят жениться, а
остальная молодежь такая, что не только выйти замуж за кого-нибудь из них, и
в дом принять неловко.
______________
* дорогая кузина (франц.).
В ответ на это Полина вздохнула.
- Я предчувствую, - начала она, - что мне здесь придется задохнуться...
Что, что я богата, дочь генерала, что у меня одних брильянтов на сто тысяч,
- что из всего этого? Я несчастнее каждой дочери приказного здешнего; для
тех хоть какие-нибудь удовольствия существуют...
При последних словах у Полины показались на глазах слезы.
- Господи, боже мой! - продолжала она. - Я не ищу в будущем муже моем
ни богатства, ни знатности, ни чинов: был бы человек приличный и полюбил бы
меня, чтоб я хоть сколько-нибудь нравилась ему...
В это время генеральша зевнула и полуоткрыла глаза.
- Полина, ты здесь? - сказала она.
- Здесь, maman, - отвечала Полина и, тотчас же встав, отошла от князя к
столику, на котором лежали книги.
- Что ты делаешь? - спрос
Полина грустно улыбнулась.
- Ты спроси, князь, - отвечала она полушепотом, - как я еще жива.
Столько перенести, столько страдать, сколько я страдала это время, - я и не
знаю!.. Пять лет прожить в этом городишке, где я человеческого лица не вижу;
и теперь еще эта болезнь... ни дня, ни ночи нет покоя... вечные капризы...
вечные жалобы... и, наконец, эта отвратительная скупость - ей-богу,
невыносимо, так что приходят иногда такие минуты, что я готова бог знает на
что решиться.
Князь пожал плечами.
- Терпение и терпение. Всякое зло должно же когда-нибудь кончиться, а
этому, кажется, недалек конец, - сказал он, указывая глазами на генеральшу.
- Терпение! Тебе хорошо говорить! Конечно, когда ты приезжаешь, я
счастлива, но даже и наши отношения, как ты хочешь, они ужасны. Мне
решительно надобно выйти замуж.
- А что же Москва? - спросил князь.
- Ничего. Я знала, что все пустяками кончится. Ей просто жаль мне
приданого. Сначала на первое письмо она отвечала ему очень хорошо, а потом,
когда тот намекнул насчет состояния, - боже мой! - вышла из себя, меня
разбранила и написала ему какой только можешь ты себе вообразить дерзкий
ответ.
- О! mon Dieu, mon Dieu, - проговорил князь, поднимая кверху глаза.
- У меня теперь гривенника на булавки нет, - продолжала Полина. - Что ж
это такое? Пятьсот душ покойного отца - мои по закону. Я хотела с тобой,
кузен, давно об этом посоветоваться: нельзя ли хоть по закону получить мне
это состояние себе; оно мое?
В продолжение этого монолога князь нахмурился.
- Оно ваше, и по закону вы сейчас же могли бы его получить, - произнес
он с ударением, - но вы вспомните, кузина, что выйдет страшная вражда, будет
огласка - вы девушка, и явно идете против матери!
- Но если я выйду замуж, это будет очень натурально. Должна же я буду
чем-нибудь жить с мужем?
Князь в знак согласия кивнул головой.
- Тогда, конечно, будет совсем другое дело, - начал он, - тогда у вас
будет своя семья, отдельное существование; тогда хочешь или нет, а отдать
должна; но, cher cousine*, - продолжал он, пожав плечами, - надобно наперед
выйти замуж, хоть бы даже убежать для этого пришлось: а за кого?.. Что
прикажете в здешнем медвежьем закоулке делать? Я часто перебираю в голове
здешних женихов, - нет и нет! Кто посолидней и получше, не хотят жениться, а
остальная молодежь такая, что не только выйти замуж за кого-нибудь из них, и
в дом принять неловко.
______________
* дорогая кузина (франц.).
В ответ на это Полина вздохнула.
- Я предчувствую, - начала она, - что мне здесь придется задохнуться...
Что, что я богата, дочь генерала, что у меня одних брильянтов на сто тысяч,
- что из всего этого? Я несчастнее каждой дочери приказного здешнего; для
тех хоть какие-нибудь удовольствия существуют...
При последних словах у Полины показались на глазах слезы.
- Господи, боже мой! - продолжала она. - Я не ищу в будущем муже моем
ни богатства, ни знатности, ни чинов: был бы человек приличный и полюбил бы
меня, чтоб я хоть сколько-нибудь нравилась ему...
В это время генеральша зевнула и полуоткрыла глаза.
- Полина, ты здесь? - сказала она.
- Здесь, maman, - отвечала Полина и, тотчас же встав, отошла от князя к
столику, на котором лежали книги.
- Что ты делаешь? - спрос