рь станет питаться с семьей?
- Он делал зло тысячам, так им одним с его семьей можно пожертвовать
для общей пользы, - отвечал Калинович.
- Знаю-с, - восклицал Петр Михайлыч, - да постращать бы сначала, так,
может быть, и исправился бы!
Затевалась ли в городе свадьба, или кто весело справлял именины, Петр
Михайлыч всегда с удовольствием рассказывал об этом. "Люблю, как люди
женятся и веселятся", - заключал он; а Калинович с Настенькой начнут
обыкновенно пересмеивать и доказывать, что все это очень пошло и глупо, так
что старик выходил, наконец, из себя и даже прикрикивал, особенно на дочь,
которая, в свою очередь, не скрываясь и довольно дерзко противоречила всем
его мягким и жизненным убеждениям, но зато Калиновича слушала, как оракула,
и соглашалась с ним безусловно во всем.
Когда Петр Михайлыч начал в своей семье осуждать резкие распоряжения
молодого смотрителя по училищу, она горячо заступалась и говорила:
- Не может же благородно мыслящий человек терпеть это спокойно!
Фразу эту она буквально заимствовала у Калиновича.
- Зло есть во всех, - возражал ей запальчиво Петр Михайлыч, - только мы
у других видим сучок в глазу, а у себя бревна не замечаем.
- Что ж, папенька, неужели же Калинович хуже всех этих господ? -
спрашивала Настенька с насмешкой.
- Я не говорю этого, - отвечал уклончиво старик, - человек он умный,
образованный, с поведением... Я его очень люблю; но сужу так, что молод еще,
заносчив.
Несмотря на споры, Петр Михайлыч действительно полюбил Калиновича, звал
его каждый день обедать, и когда тот не приходил, он или посылал к нему, или
сам отправлялся наведаться, не прихворнул ли юноша.
Насчет дальнейших видов Палагеи Евграфовны старик был тоже не прочь и,
замечая, что Калинович нравится Настеньке, любил по этому случаю потрунить.
- Кого ты ждешь, по ком тоскуешь? - говорил он ей комическим голосом,
когда она сидела у окна и прилежно смотрела в ту сторону, откуда должен был
прийти молодой смотритель.
Настеньке было это досадно. Провожая однажды вместе с капитаном
Калиновича, она долго еще с ним гуляла, и когда воротились домой, Петр
Михайлыч запел ей навстречу:
Как вчера своего милого
Провожала далеко!
Настенька вспыхнула.
- Что это, папенька, за шутки? Это обидно! - проговорила она и ушла в
свою комнату.
Чрез полчаса к ней явился было капитан.
- Братец очень огорчен, что вы сердитесь на них. Подите помиритесь и
попросите у них прощения, - проговорил он.
Но Настенька не пошла и самому капитану сказала, чтоб он оставил ее в
покое. Тот посмотрел на нее с грустною улыбкою и ушел.
Вообще Флегонт Михайлыч в последнее время начал держать себя как-то
странно. Он ни на шаг обыкновенно не оставлял племянницы, когда у них бывал
Калинович: если Настенька сидела с тем в гостиной - и он был тут же;
переходили молодые люди в залу - и он, ни слова не говоря, а только
покуривая свою трубку, следовал за ними; но более того ничего не выражал и
не высказывал.
Частые посещения молодого смотрителя к Годневым, конечно, были замечены
в городе и, как водится, перетолкованы. Первая об этом пустила ноту
приказничиха, которая совершенно переменила мнение о своем постояльце - и
произошло это вследствие того, что она принялась было делать к нему
каждодневные
- Он делал зло тысячам, так им одним с его семьей можно пожертвовать
для общей пользы, - отвечал Калинович.
- Знаю-с, - восклицал Петр Михайлыч, - да постращать бы сначала, так,
может быть, и исправился бы!
Затевалась ли в городе свадьба, или кто весело справлял именины, Петр
Михайлыч всегда с удовольствием рассказывал об этом. "Люблю, как люди
женятся и веселятся", - заключал он; а Калинович с Настенькой начнут
обыкновенно пересмеивать и доказывать, что все это очень пошло и глупо, так
что старик выходил, наконец, из себя и даже прикрикивал, особенно на дочь,
которая, в свою очередь, не скрываясь и довольно дерзко противоречила всем
его мягким и жизненным убеждениям, но зато Калиновича слушала, как оракула,
и соглашалась с ним безусловно во всем.
Когда Петр Михайлыч начал в своей семье осуждать резкие распоряжения
молодого смотрителя по училищу, она горячо заступалась и говорила:
- Не может же благородно мыслящий человек терпеть это спокойно!
Фразу эту она буквально заимствовала у Калиновича.
- Зло есть во всех, - возражал ей запальчиво Петр Михайлыч, - только мы
у других видим сучок в глазу, а у себя бревна не замечаем.
- Что ж, папенька, неужели же Калинович хуже всех этих господ? -
спрашивала Настенька с насмешкой.
- Я не говорю этого, - отвечал уклончиво старик, - человек он умный,
образованный, с поведением... Я его очень люблю; но сужу так, что молод еще,
заносчив.
Несмотря на споры, Петр Михайлыч действительно полюбил Калиновича, звал
его каждый день обедать, и когда тот не приходил, он или посылал к нему, или
сам отправлялся наведаться, не прихворнул ли юноша.
Насчет дальнейших видов Палагеи Евграфовны старик был тоже не прочь и,
замечая, что Калинович нравится Настеньке, любил по этому случаю потрунить.
- Кого ты ждешь, по ком тоскуешь? - говорил он ей комическим голосом,
когда она сидела у окна и прилежно смотрела в ту сторону, откуда должен был
прийти молодой смотритель.
Настеньке было это досадно. Провожая однажды вместе с капитаном
Калиновича, она долго еще с ним гуляла, и когда воротились домой, Петр
Михайлыч запел ей навстречу:
Как вчера своего милого
Провожала далеко!
Настенька вспыхнула.
- Что это, папенька, за шутки? Это обидно! - проговорила она и ушла в
свою комнату.
Чрез полчаса к ней явился было капитан.
- Братец очень огорчен, что вы сердитесь на них. Подите помиритесь и
попросите у них прощения, - проговорил он.
Но Настенька не пошла и самому капитану сказала, чтоб он оставил ее в
покое. Тот посмотрел на нее с грустною улыбкою и ушел.
Вообще Флегонт Михайлыч в последнее время начал держать себя как-то
странно. Он ни на шаг обыкновенно не оставлял племянницы, когда у них бывал
Калинович: если Настенька сидела с тем в гостиной - и он был тут же;
переходили молодые люди в залу - и он, ни слова не говоря, а только
покуривая свою трубку, следовал за ними; но более того ничего не выражал и
не высказывал.
Частые посещения молодого смотрителя к Годневым, конечно, были замечены
в городе и, как водится, перетолкованы. Первая об этом пустила ноту
приказничиха, которая совершенно переменила мнение о своем постояльце - и
произошло это вследствие того, что она принялась было делать к нему
каждодневные