уж это, говорит, человек с таким состоянием... умный,
знающий... человек с характером, настойчивый..." Не знаю, может быть, по
родству и прибавляет.
- Ни слова! Нисколько! - подтвердил губернатор. - Это забелка - лучший
человек в министерстве, какого именно я просил, потому что пора же мне иметь
помощника, какого я желаю.
- Уж именно, ваше превосходительство, потому что вы только и желаете
того, чтоб как было к лучшему, - произнес предводитель.
- Чтоб как к лучшему - только! - подтвердил губернатор.
При разговоре этом правитель канцелярии обратился воем телом своим в
слух, и когда предводитель перед началом карточной партии остановился у
стола, он подошел к нему.
- О вице-губернаторе с его превосходительством изволили говорить? -
спросил он.
- Да, старик ваш доволен, - отвечал тот.
- Как не быть довольну, помилуйте! - подхватил с умильною физиономией
правитель. - У его превосходительства теперь по одной канцелярии тысячи
бумаг, а теперь они по крайней мере по губернскому правлению будут покойны,
зная, какой там человек сидит - помилуйте! А хоть бы и то: значит, уважаются
представления - какого сами выбрали себе человека, такого и дали. Это очень
важно-с.
- Как же не важно! Сила, значит, - заметил предводитель.
- Сила большая-с; слава богу, можно нам служить усердно и покойно! -
подхватил правитель канцелярии, зажмуривая глаза.
Сыграв маленькую пульку у губернатора, предводитель уехал к другому
предводителю, у которого в нумере четвертые сутки происходила страшная резня
в банк. Вокруг стола, осыпанного рваными и ломаными картами, сидело
несколько человек игроков. Лица у всех почти были перепачканы мелом,
искажены сдержанными страданиями и радостями, изнурены бессонницею,
попойкою. Кто был в сюртуке, кто в халате, кто в рубашке; однако и тут
переговорили о новом вице-губернаторе.
- Откуда вы? - спросил хозяин, в пух продувшийся и, несмотря на это,
самым сибаритским образом развалившийся на диване.
- От губернатора, - отвечал предводитель с вольнодумной улыбкой. - О
новом вице-губернаторе все говорили.
- Ну, что, батюшка? Что такое? - спросил советник губернского
правления.
- Да что! Старик ваш хвалит, доволен! - отвечал предводитель.
- Это уж не Калиновича ли? - спросил банкомет, совершенно черный
господин и, как видно, вполне желчного и мизантропического характера.
- Да, Калиновича... Что же? - спросил в свою очередь предводитель
несколько обиженным тоном.
Банкомет улыбнулся.
- Он вам задает: хвалят! Он при мне ревизовал нашу губернию, так так
сердечных пробрал, что до новых веников не забудут.
- Ну, уж вы, скептик! - произнес сибарит-хозяин, кутаясь в свой
парижского покроя халат.
- Даст он вам, скептик! И рожа-то у канальи, как у аспида, по
пословице: гнет дуги - не парит, сломает - не тужит.
Словам банкомета никто, однако, не поверил, и добрая молва о Калиновиче
продолжала распространяться.
II
Недели через три восьмерик почтовых лошадей, запряженных в дормез
английской работы, марш-марш летел по тракту к губернскому городу. Это ехал
новый вице-губернатор. На шее у него, о чем он некогда так заносчиво мечтал,
действительно виднелся теперь владимирский крест.
Впереди экипажа его, едва унося ноги,
знающий... человек с характером, настойчивый..." Не знаю, может быть, по
родству и прибавляет.
- Ни слова! Нисколько! - подтвердил губернатор. - Это забелка - лучший
человек в министерстве, какого именно я просил, потому что пора же мне иметь
помощника, какого я желаю.
- Уж именно, ваше превосходительство, потому что вы только и желаете
того, чтоб как было к лучшему, - произнес предводитель.
- Чтоб как к лучшему - только! - подтвердил губернатор.
При разговоре этом правитель канцелярии обратился воем телом своим в
слух, и когда предводитель перед началом карточной партии остановился у
стола, он подошел к нему.
- О вице-губернаторе с его превосходительством изволили говорить? -
спросил он.
- Да, старик ваш доволен, - отвечал тот.
- Как не быть довольну, помилуйте! - подхватил с умильною физиономией
правитель. - У его превосходительства теперь по одной канцелярии тысячи
бумаг, а теперь они по крайней мере по губернскому правлению будут покойны,
зная, какой там человек сидит - помилуйте! А хоть бы и то: значит, уважаются
представления - какого сами выбрали себе человека, такого и дали. Это очень
важно-с.
- Как же не важно! Сила, значит, - заметил предводитель.
- Сила большая-с; слава богу, можно нам служить усердно и покойно! -
подхватил правитель канцелярии, зажмуривая глаза.
Сыграв маленькую пульку у губернатора, предводитель уехал к другому
предводителю, у которого в нумере четвертые сутки происходила страшная резня
в банк. Вокруг стола, осыпанного рваными и ломаными картами, сидело
несколько человек игроков. Лица у всех почти были перепачканы мелом,
искажены сдержанными страданиями и радостями, изнурены бессонницею,
попойкою. Кто был в сюртуке, кто в халате, кто в рубашке; однако и тут
переговорили о новом вице-губернаторе.
- Откуда вы? - спросил хозяин, в пух продувшийся и, несмотря на это,
самым сибаритским образом развалившийся на диване.
- От губернатора, - отвечал предводитель с вольнодумной улыбкой. - О
новом вице-губернаторе все говорили.
- Ну, что, батюшка? Что такое? - спросил советник губернского
правления.
- Да что! Старик ваш хвалит, доволен! - отвечал предводитель.
- Это уж не Калиновича ли? - спросил банкомет, совершенно черный
господин и, как видно, вполне желчного и мизантропического характера.
- Да, Калиновича... Что же? - спросил в свою очередь предводитель
несколько обиженным тоном.
Банкомет улыбнулся.
- Он вам задает: хвалят! Он при мне ревизовал нашу губернию, так так
сердечных пробрал, что до новых веников не забудут.
- Ну, уж вы, скептик! - произнес сибарит-хозяин, кутаясь в свой
парижского покроя халат.
- Даст он вам, скептик! И рожа-то у канальи, как у аспида, по
пословице: гнет дуги - не парит, сломает - не тужит.
Словам банкомета никто, однако, не поверил, и добрая молва о Калиновиче
продолжала распространяться.
II
Недели через три восьмерик почтовых лошадей, запряженных в дормез
английской работы, марш-марш летел по тракту к губернскому городу. Это ехал
новый вице-губернатор. На шее у него, о чем он некогда так заносчиво мечтал,
действительно виднелся теперь владимирский крест.
Впереди экипажа его, едва унося ноги,